Воспоминания русских крестьян XVIII — первой половины XIX века

Но вот стал приближаться и праздник Тихвинской Богоматери. В начале июня Мартирий помимо моего родителя одел меня, как говорится, с ног до головы; он сделал мне белье, сапоги, брюки, жилет, сюртук, или, как тогда звали, — сибирку, и высокий, четырехугольный малинового бархата картуз.

В Иванов день, перед Тихвинской, бывает праздник и ярмарка в Дымском Антониевом монастыре, находящемся на юго-восток от Тихвина на расстоянии 15 верст; тогда строителем в нем был иеромонах Мельхиседек; обитель эта находилась также в зависимости от Тихвинского большого монастыря. В монастыре этом, как я помню, была одна каменная соборная церковь, в которой под спудом почивают мощи препод[обного] Антония Дымского[301]; при гробнице его находится кругловерхая кованая железная шляпа с широкими полями; в этой шляпе, по преданию, святой копал будто бы находящееся там озеро, которое имеет крепкий песчаный грунт и чистую прозрачную воду. Озеро или пруд имеет пространство около квадратной версты и окружено лесом. По принятому обычаю и заповеди преподобного ни один богомолец, желающий посетить обитель, будь то мужчина или женщина, не искупавшись в озере, не входит в обитель. Это исполняют все с великой охотой, и каждый потом чувствует себя гораздо свежее. Бывали случаи, что многие больные, искупавшись в озере, выходили из него совсем здоровыми. Для богатых и знатных посетителей устроены прочные деревянные купальни, которые во время зимы отапливаются; простолюдины же купаются прямо с берега, и притом мужчины и женщины не в дальном друг от друга расстоянии. В этот приезд наш праздник и ярмарка были в полном разгаре; в озере купалось бесчисленное множество народа обоих полов, это и по моим летам показалось мне странным. Отец мой, выкупавшись со мною наряду с другими, то есть раздеваясь на берегу озера, повел меня в монастырь. Монастырь был окружен деревянной оградой с такими же башнями; теплая церковь и настоятельские кельи были тоже деревянные. Приложившись к гробнице преподобного, отец надел на меня шляпу святого и, поддерживая ее, заставлял меня в ней молиться; шляпа показалась мне весьма тяжелою. Обедню служил архимандрит Самуил. После обедни мы были за трапезой у строителя: там, кроме архимандрита и нескольких сослуживцев его, иеромонахов, посторонних, кроме нас, никого не было. После трапезы монахи ушли и остались только архимандрит Самуил, строитель Никандр и мой отец. После сытной трапезы и обильного возлияния вина старцы, будучи в полном цвете лет и оба толстые, смотрели из окна поочередно в большую зрительную трубу, и, как теперь помню, смотря в трубку, они много и весело над чем-то смеялись; озеро лежало на юг от обители на несколько сот сажен; к вечеру отец мой и архимандрит уехали в город.