Записки империалиста
- Автор: Чернов Кирилл
- Серия: Записки империалиста #1
- Язык: русский
- Жанр: Попаданец
Электронная книга - «Записки империалиста». Краткое содержание книги:
Час и восемь минут велся огонь почти из всех стволов и ракетных установок. Под его прикрытием штурмовые колоны приблизились на максимально возможный рубеж атаки. Но, так, чтоб не попасть под свой огонь. Это было меньше сотни саженей до передовых позиций турков. Потом надо и начать и вариант огневого вала отрабатывать. И вот постепенно замолчала канонада, вспухли её последние разрывы на позициях противника и в городе. И вслед за этим тысячи солдат пошли в бой. Вместо русской канонады, турки теперь услышали русское «ура». Оно зазвучало от берега до берега залива.
Омер-паша слышал это «ура», его оно не радовало. Русские уже перешли ров и ворвались на передовые позиции не особо встречая сопротивления. Давя его числом, силой огня, штыком там, где войска на укреплениях пытались до конца выполнить его приказ и уже вошли на окраины Евпатории. Завязались перестрелки на улицах. Но, дальше они не пошли… почему-то остановились. А, когда с моря донёсся голос корабельных орудий. Турецкий фельдмаршал стал надеется на успех сегодняшнего сражения. Морские пушки, это более чем весомый аргумент против войск на суше.
Накануне штурма по данным разведки в бухте Евпатории стояло два турецких судна, одно французское и английское. Они точно было как минимум военными транспортами и имели артиллерию. Помимо их стояли в акватории ещё несколько судов по мельче. Плюс к этому добавлялся «Генрих Четвертый», главная проблема с моря для нашей штурмующей армии. Что ж, для него у меня был в запасе свой Равальяк, как и управа и для других кораблей.
Перед самым окончанием обстрела восемь пудовых единорогов и столько же двухпудовых мортир начали готовить к передвижению вслед за пехотой. Батарея ракет и полупудовых полевых единорогов двинулись сразу на ней. Но, первыми огонь по кораблям противника открыли единороги-малютки в 14 пуда. Они и шестифунтовые орудия играли роль штурмовых орудий. Чтоб ядрами, бомбами и картечью выбивать из домов, с баррикад наиболее упорного противника.
Вскоре после того, как показалось Омер-паше, что русские завязли в уличных боях, он понял почему они активно не пробиваются дальше, когда его адъютант указал ему рукой в сторону бухты. Русские начали обстреливать корабли, стоявшие там. Сначала каким-то смешным калибром, а, вот ракеты взрывались сильно. Но, вскоре к ним добавился уже крупный калибр и корабли начали чувствовать себя в бухте неуютно. В тоже время русские постепенно продвигались вперёд в городе, выдавливая его войска к порту.
Штурмовые батальоны, тем более после такого артобстрела, даже частям корпуса Омер-паши было не остановить. В ответ на организованное или не очень сопротивление, включался механизм на его подавление. Сначала огонь из шестифунтовок, четверьпудовых единорогов, полупудовых мортир или мортир Кегорна обр.1805 года, у кого были ракеты били и ими. Причём расчёты прикрывали противопульными щитами, если по ним открывали ответный огонь. Их же использовали для продвижения на местности, улице, заходе в здание. Одновременно с пушкарями в дело вступала штурмовая пехота, огонь из винтовок, при приближении добавляли гранат из ручных мортирок, пращей и просто с рук. Затем вновь огонь из винтовок и пистолетов, и, если ещё оставались способные и желающие сопротивляться, они вновь получали гранаты, ружейный огонь и уже совсем отчаянные бойцы, принимали в себя штык или тесак. Более везучих из них ждал приклад, кулак или сапог не до конца опьяненного боем и кровью, расчётливого, а может просто милосердного русского солдата. Пленный, хоть и турок, тоже денег стоил. Да, и спросу потом будет меньше на небесах или в аду.
Я стоял на крыше почти целого дома на окраине Евпатории и смотрел в трубу на бухту, позиции турок. Рядом со мной делали тоже сыновья Николай, Александр, Милютин и несколько офицеров штаба. Со мной были, Федот и Георгий. Вокруг нас заняла позиции моя лейб-компания, рота дворцовых гренадер и взвод личной охраны. На крышах впереди и вокруг нас разместились снайпера. Милютин с началом сражения перестал волноваться и комплексовать по поводу моего присутствия с сыновьями. Он вёл сражение, получал сведения, доклады, отдавал приказы, управлял боем. Я не вмешивался. Особой надобности в этом не было. После того, как дружно из крупных калибров начали обстреливать корабли, заставляя их уйти или погибнуть, бой за Евпаторию можно считать выигранным. Ждать оставалось недолго, а времени было полно. Ведь события, разворачивающиеся под Евпаторией, не добрались ещё даже до полудня.