Психолог для дракона

«Ничего, буду тренироваться и со временем все говорить научусь, все равно заняться больше нечем: в таком виде людям на глаза лучше не показываться, а то мигом в зоопарк упекут или на опыты пустят. Кем же я стала? Каким экзотическим зверем? И почему не бьюсь в истерике по этому поводу? Даже не подозревала, что у меня настолько крепкая нервная система! Или этому зверю, в которого я превратилась, всё трын-трава, только бы кормили вовремя? Будем думать, любой вопрос имеет свой ответ, надо лишь приложить усилия в его поисках».

Приложить усилия надо было не только в поисках ответа: время ее завтрака давно миновало, и звериный организм напомнил, что его надо поить и кормить не реже, чем человеческий, а то и почаще. Гораздо чаще — Лера хорошо ощущала, насколько прожорливо ее новое тело, даром что размером маленькое.

Напившись вволю чистой воды из озера и ощущая голодные спазмы в животе, Лера задумалась: что она слопала там, в пещере, и после — у входа? Ой, первой ее добычей, кажется, стала мышь! Фу-у-у-у!!!

«Ничего не фу, а очень вкусно и питательно! — проснулся внутренний голос. — Давай еще кого-нибудь съедим, а то очень кушать хочется!»

«А травку пожевать или ягод поесть?» — предложила Лера и сама сморщилась от отвращения, поняв без всяких подсказок внутреннего голоса: ее новый организм был хищным и растительную пищу мог рассматривать только в качестве витаминной добавки к основному блюду.

Так-с, придется освоить навыки охоты. Лера отвернулась от озера, повела носом и уловила только далекие отголоски вкусных ароматов, стремительно удалявшихся от нее. В чем дело?!

«Меньше голосить надо было, а то разрычалась тут не за делом, речь человеческую послушать захотела — вот и сиди теперь голодная, недотепа! — возмущенно разъяснил внутренний голос. — Хоть в кустах спрячься, что ли, — может, кто на водопой мимо пройдет».

Похоже, этот внутренний голос понимал в зверином существовании куда больше самой Леры, так что стоило послушаться его советов. Затаившись в кустах, Лера до заката солнца ждала свою добычу. Потом ловко взобралась на толстое дерево, впиваясь в кору длинными острыми когтями, и засела в листве, изображая из себя охотящуюся рысь. Но то ли ветер дул не в ту сторону, донося ее запах до долгожданного обеда и ужина, то ли живущих рядом зверей жажда сегодня не мучила, но мимо к озеру не прошло ни одной зверюшки. Спать она укладывалась жутко голодная и злая на весь мир все в той же маленькой каменной пещерке, откуда за время ее отсутствия успели сбежать последние мыши.

Промучившись до середины ночи с бурчащим от голода, сведенным судорогой животом, она решилась выйти на ночную охоту. Теперь большие хищники ее не страшили: Лера отважно уселась на самом виду в центре большой лесной поляны, залитой лунным светом, желая привлечь к себе хоть стаю волков — она была так голодна, что планировала мигом ухватить одного из стаи, вскарабкаться с ним на дерево и там сжевать вместе с когтями и шкурой. План был так себе, но давал хоть мизерную надежду насытиться.

Чуткий нос вскоре доложил, что приближается крупная стая каких-то животных, и в Лере одновременно проснулись радость и страх: радость, что хоть что-то съедобное вот-вот появится на расстоянии прыжка, и страх, что после этого прыжка в роли ночного перекуса окажется она сама. К великому горю Леры, стая резко затормозила, замерла в двухстах метрах от нее и вдруг ломанулась в обратную сторону, убегая прочь, как от пожара.