А. С. Хомяков – мыслитель, поэт, публицист. Т. 1 [litres]

Но вот наступила революция 1905–1907 годов, Россия закачалась, народ тоже показал себя не с лучшей стороны, и Розанов пишет статью «Алексей Степанович Хомяков. К 50-летию со дня кончины его». И здесь уже совсем другой тон. Розанов объясняет успех Ницше и Шопенгауэра в России: «Мы стали зачитываться этими философами, как дети пустыни зачитываются Шехерезадою». «Самое главное, а для Хомякова самое несчастное, заключалось в том, что он не давал заоблачной теории, не давал и своей личной выдумки, усвоив которую каждый носился бы с нею, как со своим личным украшением…» «Хомяков же гениально объяснил просто русскую жизнь, разлитую вокруг нас, которая своей привычностью и обыкновенностью “претила” <…> грубой части толпы». «Увы! Это общий закон: хотя корова нас кормит, а на слона мы только любуемся в зоологическом саду, но слона мы с любопытством рассматриваем со всех сторон… <…> Тогда как с коровы спрашиваем только хорошего молока, при болезни ее закалываем». «Значение Хомякова в истории русской мысли не подлежит ни уничтожению, ни забвению. До настоящего времени и, вероятно, навсегда, он был и останется самою высокою вершиною, до которой достигала так называемая славянофильская мысль». Как видим, совсем другой тон и другая оценка.

Хомяков «…выразил, что в натуре русских лежит что-то, что делает русских первым настоящим христианским народом. Русские – христиане. Вот, в сущности, главное его открытие, усиленно потом повторенное Достоевским (только повторенное)»[580].

Но даже здесь – критика стиля Хомякова: «По идеям – Марк Аврелий, а по форме и выражению идей – точно сотрудник из “Figaro”»[581].

Последнее по времени высказывание Розанова о Хомякове – обстоятельная рецензия на монографию В. Завитневича о Хомякове с привлечением отзыва о ней о. Павла Флоренского «Вокруг Хомякова». Рецензия называется «Важные труды о Хомякове». Начинается она так: «Проф. Киевской духовной академии В. Завитневич с 1892 (издавал с 1902 по 1913 гг.) и по сие время трудится над изучением “первоначального” славянофильства, Хомякова, и напечатал уже три громадных тома исследований его жизни, личности и умственного творчества».

Далее Розанов задает вопрос актуальный и в наши дни: «Почему Академия наук не предпримет давно нужного и значительного сводного издания русских славянофилов, мышление которых вообще представляет ядро русского национального самосознания?»

Далее о труде Завитневича: «На этот-то пока единственный труд появилась довольно обширная и очень углубленная критика первенствующего в наши дни в богословском и философском направлении П. А. Флоренского (только что вышедшая книжка “Богословского вестника”). Яркость и блистания мысли Хомякова попали под гранение его страстного почитателя, вождя теперешнего молодого славянофильства (в Москве), но для коего “magis arnica veritas”»