Унэлдок

Город тёк сквозь вечерние сумерки. На чистом ночном небе едва угадывались бледные точечки звёзд. Но совсем скоро ночи станут темнее, а звёзды намного ярче. На остывающие улицы Петербурга выкатывался август.

Сомов зашёл в квартиру. Не включая света и не раздеваясь, он прошёл в спальню и сел на неубранную кровать.

— Вы можете снять и мой браслет?

— Зачем вам это?.. Впрочем, покажите свои ладони… Да, можно попробовать.

Он готов был смириться с неуёмной алчностью тех, кто управлял страной — никакая власть не может удержаться только лишь на одной лишь идеологии. Чтобы обороняться, власти нужны зубы. И лучше всего, когда они золотые. Он понял и принял это как необходимое зло. Но то, что рассказал ему Николай Штохов, и то, что он услышал на записях с диктофона, выходило за все мыслимые рамки.

— Это больно?

— Возможно, вы потеряете сознание. Но не беспокойтесь, я не воспользуюсь вашей беспомощностью.

— Меня беспокоит не это.

— Что же?

— Как с этим жить дальше.

Никто не вернёт ему Настю. Ни Бурцев, ни свет Стахнов. Только он сам.

Сомов встал и направился к оружейному шкафу, стоявшему в углу комнаты. Отпер замок, открыл узкую дверцу. В шкафу хранился охотничий карабин с оптическим прицелом — подарок Управления на присвоение звания «капитан». Тут же находился и базеляр выпускника Академии МГБ — кинжал с коротким сужающимся чёрным лезвием, на одной стороне которого располагалась гравировка: «Холодная голова», а на другой — «Горячее сердце». Гравёры отчего-то забыли про чистые руки…