Народный Пётр. Полное собрание анекдотов и сказаний о Петре Великом

Великий Государь, вместо того, чтоб прогневаться на такую дерзость, говорит ему с ласковым видом: «Сядь на своё место и говори, что ты думаешь». – «А вот что, – ответствовал, севши, капитан, – когда мы по твоей воле здесь судьи, то, во-первых, бумагу его должно прочитать всем нам вслух, а Меншикову, как виноватому, стать у дверей, и по прочтении выслать его вон, а я как младший член, должен буду первый оговаривать его бумагу и сказать моё мнение, чего он достоин, а потом каждый по очереди скажет своё мнение, и таким образом сохранится тобою же установленный порядок и закон…

Монарх, некоторым образом пристыженный справедливостью сего верного подданного, сказал Менишкову: «Слышишь, Данилыч, как должно поступать?». Менишков, как виноватый, стал у дверей, повинная его была прочтена вслух и потом его выслали вон. Тогда капитан начал говорить: «Меншиков толиких милостей, какими Ваше Величество пожаловали его, как первый в государстве вельможа, должен бы быть всем нам образцом в верном хранении законов и в беспорочной к тебе и отечеству службе; но как он к великому соблазну всех твоих подданных сделался сам причастником к воровству, то по мере своего возвышения, достоин примерного и наказания в страх всем другим, ибо: «раб, ведый больше волю господина своего, и не сотворивый по воле его, и биен должен быть больше». И так моё мнение, заключает капитан: состоит в том: отсечь ему публично голову и описать в казну всё его имение, как обличённого преступника, в чём и сам он сознался». Потом следовали мнения других, но также очень строгие: один говорил, чтоб наказать его публично и сослать в ссылку; другой, чтоб постоять ему у столба целый день и потом также послать в ссылку; самое легчайшее мнение было то, чтоб сослать его без наказания в ссылку. После всех сих мнений великий Государь сказал судьям: «Где дело идет о жизни или о чести человека; то правосудие требует взвесить на весы беспристрастия как преступление его, так и заслуги, оказанные им отечеству и Государю, и если заслуги перевесят преступления, то в таком случае милость должна хвалиться на суде». Потом Монарх вычислил кратко все его заслуги, а особенно, что он неоднократно спасал и собственную его жизнь. «И так, – заключил Монарх, – по мнению моему, довольно будет, сделав ему в Присутствии за преступления его строгий выговор, наказать его денежным штрафом, соразмерным хищению, а он мне и впредь нужен и может ещё вдвое заслужить моё прощение». По выслушании Государевой речи тот же младший член сказал: «Мы все, надеюсь, согласны теперь с волею твоею, Государь. Когда он имел счастие спасти твою жизнь, то по справедливости должно и нам спасти его жизнь», – что подтвердили и все другие члены.