Под жарким солнцем

— Ну и как, приняли они ваше предложение? — заинтересовался Любецкий.

— Может быть, и примут, но пока соглашаются без особой охоты, не хотят возиться с нами. Они ведь все достают с баз. Наши овощи, конечно, свежее, сочнее, но это их не интересует. Со временем, надеюсь, будет организован такой сбыт, как мы предлагаем, но пока никто не хочет думать об этом.

— Молодец! Башка варит… Зелень только всходит, до овощей еще далеко, а ты уже по-хозяйски прикидываешь туда-сюда и думаешь о сегодняшнем и о завтрашнем дне… Так и должно быть. Помню, когда я приезжал в ваш переселенческий поселок, ты был еще юношей, отец твой говорил мне: «Илюша — прирожденный землероб. У него талант к земле». Так оно и есть.

— Сколько бед подстерегает на каждом шагу землероба, — заметил Мегудин. — Сколько приходится прилагать сил, чтобы получить урожай, сколько преград на этом пути: то морозы, то град, то ветры, то засуха, то вредители… все не перечислишь, надо всегда быть начеку, все предвидеть, не дремать. А уж когда соберешь урожай, надо думать, как сохранить это добро, чтобы оно доброкачественным дошло до потребителя.

— Когда в колхозе было полгектара овощей, и то еле убрали урожай, львиная доля даже пропала… А теперь ты размахнулся на шестнадцать гектаров… Может быть, надо сперва попробовать два-три гектара, посмотреть, как дело пойдет, меньше риска было бы, — засомневался Любецкий. — Надо было лучше подсчитать силы, возможности…

— Я надеюсь, что в будущем году у нас будет не шестнадцать, а все тридцать гектаров, а то и больше, — уверенно ответил Мегудин.

— Ты еще ни одного урожая не снял, а так размахнулся… Слишком увлекаешься, надо умерить свой пыл, быть более трезвым, — предостерег Любецкий.

— Я не увлекаюсь. Я все взвесил, все обдумал, ведь только овощи могут дать нам возможность поднять все хозяйство, — возразил Мегудин. — Заверяю тебя, у нас ничего не пропадет. Дайте мне только воду, и все будет как надо.

— Ну, так сделаем, чтобы она была. Я ведь договорился, а ты действуй. Насчет договора с заводом и с мельницей — это дело стоящее, взаимовыгодное.

— Нам бы только получить урожай, остальное мы наладим. Все, что не сумеем сбыть через кооперативно-торговую сеть, пойдет на рынок.

— На рынок? — удивился Любецкий. — Какой рынок?

— На колхозный рынок, — ответил Мегудин.

Мегудин понял, что слово «рынок» смутило Любецкого. Опасаясь упрека, он добавил:

— А если на рынок, так что? Кому нужна будет наша продукция, купит ее на рынке.

— Уже поговаривают, что председатель Петровского колхоза коммерсант, что торгует…

— Чем торгую?! Чем? — вспылил Мегудин. — Разве я наживаться хочу на том, что своим тяжелым трудом создает хлебороб?.. Ленин ведь тоже говорил, что большевики должны научиться торговать… Зависит, конечно, как торговать, наживаться или для интересов народа.

— Правильно, абсолютно правильно, — кивал головой Любецкий.