Электронная книга - «Зимний сон (СИ)». Краткое содержание книги:
Вэй Ин был готов кинуться искать Яньли, едва они переступят порог дома Цзян Чэна, но с трудом сдержался, понимая, что вначале им следует поприсутствовать на этом импровизированном совете кланов.
Когда все разместились в большом зале и утолили жажду чаем и водой, которые были преподнесены всем присутствующим, начался дикий ор, как мысленно окрестил Вэй Ин всю эту ругань, направленную на Цзинь Гуанъяо. У Усяня разболелась голова, но уйти он не мог себе позволить и поэтому прислонился к плечу Ванцзи, сидящему рядом с ним, не обращая внимание на странные взгляды, которые бросали на них некоторые заклинатели.
Неожиданно их прервал один из помощников Цзян Чэна. Войдя в зал, он уверенно прошел мимо всех присутствующих и что-то шепнул на ухо своему главе. Внимательно выслушав то, что ему сказали, А-Чэн нахмурился и призадумался.
– Господа, возникли определенные обстоятельства, в связи с которыми я вынужден вас покинуть на некоторое время. Это напрямую относится к обсуждаемой нами проблеме. Прошу никого не уходить, когда я вернусь, мы продолжим наш разговор, – и, встав со своего места, он быстрым шагом покинул помещение.
Лань Ванцзи и Вэй Усянь недоуменно переглянулись.
Спустя время в зал принесли нехитрую снедь и свежезаваренный чай. Порядком проголодавшиеся заклинатели не без удовольствия накинулись на организованный на скорую руку поздний ужин. Усянь и Лань Чжань, которые успели съесть ранее купленную в поселке еду, проголодаться еще не успели и поэтому покинули помещение, отправившись подышать свежим воздухом и поговорить.
– Ты хочешь пойти к сестре? – спросил Ванцзи.
– Хочу, но пока нельзя. Если мы прямо сейчас увидимся, то я сомневаюсь, что смогу оторваться от разговора с ней к утру. Как бы мне ни хотелось сейчас же кинуться искать ее, но придется подождать, – с тяжелым вздохом ответил Вэй Ин, – А здесь многое изменилось, – добавил он спустя пару минут молчания.
Ванцзи обвел взглядом место, где они сейчас стояли, и согласно кивнул.
– Лань Чжань, жаль, что ты всего один раз смог приехать ко мне, когда мы были юными. Я очень многое не успел тебе показать, – с печалью в голосе произнес Усянь.
– Ты можешь сделать это сейчас.
– И правда… много не успею, но хоть что-то. Только давай вначале наведаемся в мою старую комнату, если Цзян Чэн ее, конечно, восстановил, – проговорил Вэй Ин.
– Конечно, – с кивком ответил Ванцзи.
– Тогда пошли скорее! – воскликнул Усянь и, схватив Лань Ванцзи за руку, потащил за собой, в точности как когда-то в далекой юности. Но в отличие от того яркого солнечного дня, в эту ночь их крепко сжатые ладони никто не увидел.
Цзян Чэн не только восстановил саму комнату, где когда-то давно жил Вэй Ин, но и воссоздал ее интерьер в точности до мельчайшей детали, кроме тех вещей, который были сделаны непосредственно самим Усянем. Отсутствовали только они, такие как, например, доска с нарисованными целующимися человечками. Ее не было, как и нескольких других предметов, но в остальном комната выглядела так, словно он никуда и не уходил. У Вэй Усяня резко защемило сердце, а на глаза навернулись слезы.
– После увиденного мной сейчас я не поверю, что Цзян Чэн действительно хотел меня убить, – резко охрипшим голосом произнес Вэй Ин.
– После увиденного только что, я могу уверенно сказать, что все его слова о ненависти к тебе и желании убить сродни тем, что он обычно говорит Цзинь Лину. Цзян Чэн грозится переломать ему ноги каждый раз, как тот сотворит что-нибудь, но по факту даже ни разу его не ударил и не наказал, – проговорил Ванцзи.
– Откуда ты, знаешь, что он ни разу не бил А-Лина и не наказывал за провинности?
– Сычжуй рассказал.
– Ааа… – понимающе протянул Вэй Ин.
Подсвечивая себе огненным талисманом, Усянь прошелся по комнате и вдруг увидел на столике возле окна продолговатую шкатулку. Сделанная явно из дорогой породы дерева и покрытая черным лаком, она стояла посередине столика, словно оставленная для кого-то. При ближайшем рассмотрении оказалось, что по всей шкатулке красной краской нанесены во множестве символы заклинаний, призванных скрывать следы от темной ци.
– Любопытно… – протянул Вэй Ин и резко открыл ее.
На красном шелке лежала его флейта Чэньцин, которая, как он думал, должна была рассыпаться в пыль вместе с его телом еще во время уничтожения печати, там на заснеженной поляне в безымянном лесу. Не хватало только кисточки с висящими на ней резным соцветием лотоса и белыми бусинками.
– Это же Чэньцин… – пораженно произнес Ванцзи. – Я же осмотрел там каждый сантиметр земли, когда он успел ее найти?
– Видимо, чуть раньше, чем Мэн Яо нашел осколки печати, иначе бы мы ее обнаружили явно не здесь и, возможно бы, вовсе не нашли, – проговорил Вэй Ин.
– Мгм, – всё еще будучи удивленным их находке, ответил Ванцзи.
– Привет, моя дорогая, – промурлыкал Усянь и нежно погладил флейту кончиками пальцев. – Как бы мне сейчас и ни хотелось сыграть на тебе, но нельзя… Эх… придется тебе еще немного полежать здесь, – и с грустным вздохом он захлопнул крышку, а саму шкатулку убрал в мешочек цянкунь.
– Уходим? – спросил Лань Чжань.
– Да. Хочу наведаться еще в одно место. Я не имею права его посещать, но… мне необходимо принести извинения и… хотя… – неопределенно ответил Вэй Ин.
– Хорошо. Веди.
Вэй Усянь привел Лань Чжаня к храму предков. В нерешительности замерев на входе, он всматривался в озаренное множеством свечей помещение.
– Разве ты не хотел войти? – спросил Ванцзи.
– Хочу, но…
Лань Чжань взял его за руку и сам, первым вошел в обитель предков семьи Цзян.
– Простите, что беспокоим ваш покой, – принес извинения Ванцзи и, взяв в руки три палочки благовоний, поджег, и, встав на колени перед алтарем, разместил их в подставке на нем. – Вэй Ин? – обернулся он на Усяня, который всё еще не решился что-либо произнести.
– Простите, что беспокоим ваш покой, – очнувшись от созерцания табличек Цзян Фэнмяня и Юй Цзыюань, он повторил слова Ванцзи и тоже взял палочки благовоний.
Едва по храму предков разнесся аромат от зажженных ими благовоний, как Вэй Ин мысленно начал просить прощения за все совершенные им грехи. Лань Чжань сидел на соседней подушке и ожидал, пока Вэй Усянь выскажется. Искоса взглянув на своего любимого, Усянь неожиданно понял, что он до безумия хочет вот прямо сейчас трижды преклонить вместе с ним колени. Спроси он у Цзян Чэна позволения на подобное, то тот ни за что не даст его, ведь подобное в его понимании оскорбит души предков. Никто из семьи Цзян не был мужеложцем. Даже если и был кто-то настолько дерзкий, то он вряд ли позволил бы себе совершить подобное. Но ведь они с Ванцзи любят друг друга и один этот факт словно убирает запрет в сознании Вэй Ина на совершение такого действия в этом священном месте. Любовь же нельзя запретить? Ведь так?
– Лань Чжань…
– Да?
– Ты… всё еще хочешь преклонить со мной колени перед небом и землей, родителями и друг перед другом?
– Да, – серьезным голосом ответил Ванцзи.
– Я…
– Я понял тебя.
– Фух… Тогда сделаем это здесь? – спросил Усянь. Он вроде и получил только что согласие Лань Чжаня, но резко занервничал.
– Я хотел полноценную брачную церемонию, но… сделаем это сейчас.
Они молча трижды поклонились, а вместо положенного вина, поцеловали друг друга, выпивая с любимых губ любовь, что была дарована им небом. Стоя перед алтарем в храме предков семьи Цзян и крепко держась за руки, без пышного празднества и множества гостей, они стали супругами.
– Вэй Усянь, ты что творишь?! – раздался со стороны входа наполненный гневом голос Цзян Чэна.
У Вэй Ина покрылось льдом не только тело, но и душа. Вот теперь Цзян Чэн его точно убьет… одна надежда на Лань Чжаня.
====== 62. ======
В глазах Цзян Чэна Вэй Ин увидел фиолетовые искры. Это не сулило ничего хорошего и говорило о том, что глава Цзян сейчас в диком гневе и любое неосторожное слово или действие способно окончательно вывести его из себя. Вэй Усянь замер и только крепко-крепко сжал ладонь Лань Чжаня, словно предостерегая его от поспешных действий. Цзян Чэн за эти годы вряд ли сильно изменился, скорее всего стал лишь чуть более сдержанным и то не факт, а лишь предположения самого Усяня, ведь раньше А-Чэн не стал бы задавать вопросы, а сразу же ударил бы Цзыдянем при виде такой безнравственной картины, представшей перед его глазами. Но, тем не менее, сейчас его гнев был почти осязаем и даже воздух вокруг них заискрился фиолетовыми вспышками, а кольцо на руке слегка потрескивало в такт искрам в потемневших глазах.