Электронная книга - «Укройся в моих объятиях (СИ)». Краткое содержание книги:
И она вылетает из Трех метел как сумасшедшая, замирая возле входа с искаженным от боли выражением лица, тугим комом в горле и спутанными мыслями.
Что же им теперь делать? Что делать ей? Малфой и Пэнси с ума сойдут, если узнают об отсутствии намерений со стороны Министерства рассматривать Далию как подозреваемую. Гермиона не сможет контролировать их бурный нрав и, как бы нелепо это не звучало, тягу к проблемам — обычно ведь её Малфой обвиняет в умении найти приключения на пятую точку.
Драко вообще…
Взгляд засекает одинокую фигуру, быстро и уверенно движущуюся по пустым улицам Хогсмида (очевидно, холод осеннего дня вынудил всех учеников прятаться в теплых пабах). Сердце Гермионы громко ухает в груди, пока сама девушка застывает на месте в немом шоке.
Она бы продолжила стоять, глядя на пока еще нечеткие очертания Малфоя, пытаясь считать его эмоции хотя бы по походке, пока парень не оказался бы в шаге от неё, но вдруг чья-то ладонь смыкается на запястье и круто разворачивает её — теперь гриффиндорка может видеть Драко только повернув голову, выглядывая из-за плеч Перси.
И делает это, словно какая-то невидимая сила не позволяет оторвать взора от резко замедлившегося парня. Впрочем, застывает он всего на секунду, и теперь Грейнджер видит, как хмурятся его брови, как сжимаются кулаки в карманах черного пальто, и внезапно осознает, какая же она дура: во-первых, поверила, что Малфой в кои-то веки послушается, оставшись в школе, а во-вторых, стоит прямо сейчас, как вкопанная, хотя ни он, ни Перси на дух друг друга не переносят! Еще гляди и подерутся.
— Гермиона, постой, — быстро бормочет Перси, но она и так стоит, за что мысленно себя корит, но едва может глубоко дышать от быстрых ударов сердца, что уж говорить о передвижении ног. — Ты ведь не только за этим меня позвала?
Грейнджер могла бы различить надежду в его голосе, если бы слушала чуть внимательнее, чем краем уха. Она кивает, словно болванчик, а сама неотрывно следит за приближающимся как-то неспешно, будто пытаясь скрыть бушующие эмоции, Малфоем.
Мерлин, да что это с ней?
— Знаю, ты расстроилась, но…
Почему он не послушал её? Почему не остался в Хогвартсе?
— Война закончилась, прекрати забивать свою голову спасением мира — оставь это Министерству.
Придурок! Ему нужно было просто остаться в Хогвартсе! Малфой — самый упертый, наглый, бестактный человек! Он недолюбливает всех Уизли и, заявись в Три метлы десятью минутами ранее, испортил бы и без того сложный диалог.
— Слышишь, Гермиона?
Перси отпустил её запястье какое-то время назад, очевидно, смутившись возможных чужих взглядов, но улица была пуста, — исключая Малфоя, которого тот по-прежнему не замечал, повернутый к нему спиной — так что рыжеволосый слабо встряхнул её за плечи. Но это только подтолкнуло Гермиону еще раз утвердительно кивнуть.
Ветер трепал его светлые волосы, создавая на голове полный беспорядок, и Грейнджер сжала ладони в кулаки в попытке подавить настойчивое желание пригладить непослушные пряди. Нет, она сделала уже достаточно за сегодня. Сказала достаточно. Она и так находится на грани сожаления о тех вырвавшихся словах, за которыми слизеринец, обладающий такой же раздражающей проницательностью, что и Джинни, без труда способен разглядеть то, что так упорно Гермиона скрывает — и от него, и от самой себя. То, что по глупости ляпнула на балу подруге, и то, что зарывает глубоко в сердце и сознании.
— Я позабочусь об этом, хорошо?
Поэтому ли он выглядит рассерженным? Потому что о чем-то догадался? Ему остается пройти каких-то десять шагов, так что сжатые челюсти выдают Гермионе настрой Драко — уж слишком хорошо она считывает подобные детали его поведения!
— Я позабочусь и о Пожирателях и… о тебе.
Ха! Но ведь это ей положено злиться! Он, этот кретин Малфой, так отвратительно поступал, но именно Гермиона чувствовала себя виноватой, именно она беспокоилась, как смотреть ему в глаза после гадких слов, брошенных им же! И именно она, как такая же, по всей видимости, идиотка, сейчас будто бы забыла об ужасном значении того оскорбления, что раньше постоянно использовал слизеринец и недавно вспомнил вновь.
— Хорошо, Гермиона? Ты веришь мне?
Мерлин, да что же он толкует-то?!
Грейнджер как-то зло кивает, не до конца осознавая, что злится на Перси из-за того, что он мешает ей, святой Годрик, глядеть на Малфоя! Да ей следует прямо сейчас затолкать Уизли в Три метлы, а Малфоя оглушить заклинанием, лишь бы это идиоты не встретились.
Она живо отступает в сторону, когда расстояние между ней и Драко уменьшается до пяти шагов, желая обойти Перси и исполнить веление разума, и наконец переводит взгляд на собеседника.
Гермиона успевает засечь стремительно приближающийся силуэт и инстинктивно отшатывается, но это не мешает рыжеволосому вновь оказаться в метре от неё.
И внезапно перестает существовать и ветер, хлеставший её по щекам и затрудняющий дыхание, и замерзшие руки, которые гриффиндорка, так погрузившись в мысли, не подумала спрятать в карманы и защитить от холода, и посетители в пабе за её спиной, и, собственно, она сама.
В голове набатом звучит одно и то же: Малфой, Малфой, Малфой.
Кажется, даже ритм её сердца отбивает «Малфой», а сама девушка замирает от шока и только вслушивается в его имя, будто ставшее частью её самой, смешавшееся с кровью и расползающееся по венам.
Губы Перси на её губах совсем не похожи на губы того, кто так прочно засел и в голове и сердце. И ей не нужно вникать в странное чувство, сопровождающее поцелуй, чтобы осознать — это не то.
Поцелуй длится всего несколько секунд — ей понадобилось мгновение, чтобы осознать происходящее, и руки стремительно взметнулись вверх, намереваясь прервать, оттолкнуть. Но Перси оказался «оторван» от неё еще до того, как Гермиона смогла что-либо предпринять.
Она снова видит перед собой улицу Хогсмида, а не лицо Уизли, но все так же не может дышать и шевелиться.
Впрочем, лекарство от оцепенения находится тут же — ей всего-то понадобилось опустить взгляд.
— Мерлин, Малфой!
Гермиона не думает, когда кидается к парню, зловеще возвышающегося над Перси, прижимающего его к стене паба. Из носа второго тонкими струйками течет кровь, а парень, кажется, еще не до конца оправился от шока, а потому и не соображает, что следовало бы сопротивляться.
Грейнджер молит всех богов, чтобы нос Уизли остался цел, но у неё едва ли хватает времени, чтобы детальнее рассмотреть повреждение — ладони вцепляются в плечо Малфоя, оттаскивая руку с вновь занесенный кулак в сторону, но сил гриффиндорки недостаточно, чтобы полностью оторвать тело Драко от Перси. И откуда в нем столько сил, тощий ведь!
— Малфой, прошу тебя! — ей остается только пытаться достучаться до его здравого смысла. В окнах начинают появляться любопытные мордашки, не пройдет и пяти минут, как посетители повалят на улицу для лучшего вида. И Гермионе очень не хотелось бы становиться главной героиней разгорающегося спектакля.
Но Драко, кажется, и не думает прислушиваться. Гриффиндорка не уверена, что он вообще её слышит, пока за очередной попыткой оттащить его в сторону не следует злобное шипение сквозь стиснутые зубы:
— Грейнджер, отойди.
Очевидно, ему стоит титанических усилий не дернуть рукой — Малфой понимает, что если сделает это, легко может попасть Гермионе по лицу. И тогда уже придется защищаться ему.
У неё нет времени думать, какого черта он ведет себя так нелепо, и что из себя возомнил, решая, с кем ей можно целоваться, а с кем нет (пусть девушка и не желала этого поцелуя), больше всего Грейнджер заботит то, как бы разделить парней до того, как Перси придет в себя и начнется настоящая драка.
— Малфой! — она вдруг переходит на крик и даже занятый своим гневом Драко вздрагивает. — Немедленно отойди от него!
Он оборачивается, глядя на неё через плечо. Его бледное, рассерженное лицо и пылающие серые глаза встречаются с таким же бледным от испуга лицом и карими глазами Грейнджер, в которых читается мольба. Дыхание учащенное, настолько напряженное, что Гермиона могла бы решить, что парень бежал от Хогварста, если бы сама не видела его вальяжной походки.