Веселие Руси. XX век. Градус новейшей российской истории. От «пьяного бюджета» до «сухого закона»

Еще одним постановлением Совета министров от 30 декабря 1958 года была впервые установлена ответственность продавцов за нарушение правил торговли спиртными напитками, а их покупателей – за распитие таковых в общественных местах. Повсеместно были введены ограничения времени торговли вином и водкой; запрещена их продажа на предприятиях общественного питания (кроме ресторанов), а также лицам, находящимся в состоянии опьянения, и несовершеннолетним. Предусматривались также расширение ассортимента и увеличение выпуска безалкогольных и слабоалкогольных напитков, улучшение лечения больных алкоголизмом, усиление антиалкогольной пропаганды в печати, по радио, телевидению[710].

Где – то – как, например, в Ленинграде – власти отреагировали быстро: сразу запретили продажу водки в столовых, кафе, закусочных и буфетах, в районных универмагах, в специализированных продуктовых магазинах, в мелкорозничной городской торговой сети. Запрет распространялся на все магазины, которые были расположены рядом с промышленными предприятиями, учебными и детскими учреждениями, больницами, санаториями и домами отдыха, культурными и зрелищными предприятиями, а также «в местах массовых гуляний и отдыха трудящихся». Не разрешалась продажа любых спиртных напитков несовершеннолетним. В ресторанах клиентам отмеряли строго по сто граммов на посетителя. Пивные закрывались в семь часов вечера[711].

Изданный Министерством здравоохранения СССР в 1958 году приказ о мероприятиях по профилактике и лечению алкоголизма предусматривал, наряду с другими мерами, принудительное лечение хронических алкоголиков. С 1964 года в Казахстане, Латвии и Узбекистане были организованы первые лечебно-трудовые профилактории (ЛТП), с 1967 года они появились в России и других республиках. Практика направления на принудительное лечение «опасных для окружающих» алкоголиков была закреплена в статье 36 «Основ законодательства СССР о здравоохранении», принятых в 1969 году.

Однако главным средством истребления упрямого пережитка прошлого тогдашнее советское руководство – в отличие от Гор – бачева при проведении кампании 1985 года – считало все же общественное воздействие. В принятом в марте 1959 года Постановлении ЦК КПСС и Совета Министров СССР «Об участии трудящихся в охране общественного порядка» указывалось: борьба с аморальными, антиобщественными поступками должна вестись не только административными органами, но, главным образом, путем широкого привлечения трудящихся и общественных организаций к охране общественного порядка в стране.

Партийная линия, как полагается, тут же нашла отражение и в художественной литературе. В «производственных» повестях и романах неумеренное употребление алкоголя вполне достойными персонажами объяснялось недостаточным партийното-варищеским вниманием и контролем. Это и пытался объяснить посреди целинной степи благородный редактор районной газеты обюрократившемуся секретарю райкома: «О радисте, о Киме Юрченко. Сколько можно парня в этой дыре держать! Шесть лет света белого не видит человек. За шесть лет два отпуска по четырнадцать дней каждый, а все остальное время – четыре стены и степь с баранами. Нет, как хочешь, Владимир Алексеич, а такого отношения к людям я не понимаю! Это черт знает, преступление какое-то, честное слово!…А Ким этот – хороший парень и чистюля, говорят, был отчаянный. А теперь – вот, – и Шамарулин сделал широкий жест рукой, приглашая Кос – тюкова еще раз осмотреть комнату, – и пьет как извозчик. За ночь пару бутылок как языком слизывает». – «Пьяницам не в партии место, а в лечебнице», – негромко сказал Костюков, думая о том, как долго продержит его Шамарулин в этой грязной, как хлев, комнате. – «Верно, – воскликнул Шамарулин. – Только, Владимир свет Алексеевич, Юрченко не пьяницей в партию пришел, не-ет. Вот смотрите-ка. – Он подошел к узенькой койке, небрежно застланной серым суконным одеялом, и достал из-под подушки в кожаном переплете объемистую тетрадь. – Послушайте, с каким сердцем парень пришел в степь. – Отсекая каждую фразу резким взмахом руки, стал читать: