Борис Ельцин. Воспоминания личных помощников. То было время великой свободы…
- Автор: Вощанов Павел Игоревич, Полторанин Михаил Никифорович
- Год: 2021
- Язык: русский
- ISBN: 978-5-00180-271-6
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Борис Ельцин. Воспоминания личных помощников. То было время великой свободы…». Краткое содержание книги:
– Слушаю вас, Борис Николаевич.
– Я приказываю вам сидеть в самолете, я пойду сам.
Кричит так, что на улице слышно, потому что дверь салона уже открыли. А сам идти не может. Встает и падает. Как же он с трапа сойдет? Ведь расшибется насмерть.
Тогда принимаю волевое решение, благо что Барсуков рядом и, как мне кажется, молча меня поддерживает:
– Олег, выходи! Мы уже и так стоим после приземления минут двадцать. Иди, я тебе даю слово, что его не выпущу.
А Президент все орет, угрожает уволить с работы всех.
И Сосковец, наконец, решился. Вышел, улыбается, будто все замечательно. Когда он спустился по трапу, я запер дверь и сказал:
– Все, Борис Николаевич, можете меня выгонять с работы, сажать в тюрьму, но из самолета я вас не выпущу. Олег Николаевич уже руки жмет, посмотрите в окно. И почетный караул удаляется.
Ельцин сел на пуфик и заплакал. В трусах да распашонке. Причем свежая сорочка уже испачкалась кровью от уколов. Потом начал причитать:
– Вы меня на весь мир опозорили, что вы сделали!
Я возразил:
– Это вы чуть не осрамили всю Россию и себя заодно.
Врачи уложили его в постель, ввели успокоительное, и
больной заснул.
А в это время Сосковец и Рейнольде быстро нашли общие темы для разговора. Оказались, что они оба «металлисты», т. е. металлурги. Вместо запланированных сорока минут встреча продолжалась почти полтора часа. Они даже по большой кружке темного пива «Гинесс» выпили и по маленькой добавили.
Проспал ЕБН до самой Москвы и минут за пятнадцать до посадки вызвал меня:
– Александр Васильевич, что будем делать, как объясним случившееся?
– Борис Николаевич, скажите, что очень сильно устали. Перелет тяжелый, часовые пояса меняются. Крепко заснули, а охрана не позволила вас будить. Нагло заявила, что покой собственного Президента дороже протокольных мероприятий. И вы нас непременно накажете за дерзость.
Он согласился и все это повторил перед журналистами. Вид у Ельцина в Москве после сна был более или менее свежий, и мысль о том кошмаре, который на самом деле нам пришлось пережить, журналистам в голову даже не пришла.
Сразу же с аэродрома Бориса Николаевича отвезли в больницу. Никого, он, естественно, не наказал. Пресса пошумела, погалдела да и успокоилась, как всегда.
«Голубая» команда
В пресс-секретари Вячеслав Костиков попал по рекомендации Полторанина. Было время, когда Михаил Никифорович имел влияние на шефа, которое выражалось в протекционистских кадровых назначениях в президентскую ко-манду.
В свое время, в 1986 году, Ельцин, тогда первый секретарь МГК КПСС, назначил Полторанина главным редактором «Московской правды». И газета преобразилась: стала самой читаемой в Москве и даже за ее пределами. Она отличалась от других изданий своей остротой и правдивостью. Борис Николаевич тогда часто принимал Полторанина, был очень доволен его работой. Отсюда корни авторитета Михаила Никифоровича в глазах Ельцина.
Так вот про Костикова Полторанин сказал, что он независимый, дерзкий, профессиональный журналист. Как раз такой Президенту и требовался. До него был Павел Вощанов, а еще ранее бывший спецкорреспондент «Правды» в Алма-Ате Валентина Ланцева, сама себя называвшая пресс– секретарем ЕБН еще в бытность Ельцина депутатом Верховного Совета СССР. Ее несколько провинциальный характер и манеры на первом этапе даже нравились Борису Николаевичу – эдакий женский вариант Полторанина – от земли, из гущи народа. Но вскоре возникла потребность в ином, столичном имидже. Ему куда более соответствовал обозреватель «Комсомольской правды» Павел Вощанов. Но, пообвыкнув, понабрав придворного опыта, связей, пресс-секретарь-перестройщик стал нередко оспаривать те или иные мнения шефа. Умный, хотя и слишком язвительный, злой. Впрочем, некоторые считают это его качество неизбежным следствием хронического гастрита. Не сложились у него отношения и с Илюшиным. В результате он сам неожиданно для всех написал заявление об уходе (Ельцин его никогда не выгонял). А его газетно-язвенная болезнь особенно обострилась в период, когда он намеревался стать депутатом Госдумы. В частности, он очень гневно и необоснованно нападал на Службу безопасности Президента (называл фантастическую численность, наличие авиации, бронетехники), хотя ничего плохого та ему не сделала, скорее, даже наоборот, всегда поддерживала.
Было много претендентов на освободившуюся должность, каждый помощник Президента пытался впихнуть «своего». Тут, кстати, что называется, на ровном месте я заимел еще одного врага. На это, оказывается «хлебное», место нацелился главный редактор «Московского комсомольца» Павел Николаевич Гусев. Если бы он или еще кто-то мне сказали об этом, я, может быть, и смог бы посодействовать земляку – вожаку краснопресненского комсомола, видному демократу. Ведь Костикова-то вообще никто не знал. А тут с меня взятки гладки. И странно мне было читать в каком– то журнале с названием типа «Лица», «Профили», «Анфасы» (или в их приложениях «Подбородки», «Уши», «Челюсти»… – в общем, что-то такое…) интервью Гусева. Оно было в основном посвящено африканской охотничьей экзотике газетного магната, но содержало и утверждение, что он всю жизнь ненавидел Коржакова, но когда меня уволили, то не поимел радости, а почувствовал страшное облегчение…