![От мира сего [Роман, повести, рассказы] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/4/1/4/5/2/ot-mira-sego-roman-povesti-rasskazy-download.jpg)
От мира сего [Роман, повести, рассказы]
- Автор: Уварова Людмила Захаровна
- Год: 1987
- Язык: русский
- Год: Советский писатель
- Жанр: Современная русская и зарубежная проза
Электронная книга - «От мира сего [Роман, повести, рассказы]». Краткое содержание книги:
Роман «От мира сего» изображает будни московской больницы, прослеживает судьбы людей, размышляет над сложными порой взаимоотношениями между врачом и больным.
Повести и рассказы о годах войны, о нашей современности.
Помню, как он радовался, когда сумел сохранить Белову вторую руку.
Некрасивое, щедро покрытое золотистыми конопушками лицо его сияло, толстые губы улыбались неудержимо-радостной улыбкой.
— Что, — говорил он, — каково? Все-таки одну руку-то я спас, как бы там ни было, а спас!
— Мировой мужик, — говорил о нем Сизокрылов. — Если бы не он, не знаю, что бы со мной было, а он меня, ежели хотите, на ноги поставил!
Как-то Белов сказал ему при мне:
— Мы вас, Аркадий Петрович, никогда не забудем…
Он выслушал его, чуть наклонив голову. У него была такая манера: слегка наклонять голову набок, когда он разговаривал с кем-либо. Слегка усмехнулся:
— Врешь, Белов, забудешь.
— А вот и не забуду, — возразил Белов. — Никогда в жизни!
Аркадий Петрович махнул рукой.
— Так все говорят, поверь, и я нисколько не обижаюсь, а потом уходят навсегда из госпиталя и даже строчки не напишут…
— Я непременно вам писать буду, — заверил его Белов, но Аркадий Петрович все с той же легкой улыбкой пожал плечами.
— Не напишешь, дружище, всякие другие дела захлестнут с головой, и очень даже хорошо, и не пиши, пожалуйста, только будь хотя бы относительно здоров, согласен?
— Согласен, — ответил Белов, однако произнес напоследок: — А все одно — я вас помнить буду навсегда!
Когда мы спустя несколько лет снова встретились с Беловым, я припомнила ему его же слова.
— А ведь прав был Петрович, — с видимым сожалением сказал Белов. — Еще как прав! Ведь я, к примеру, клялся, божился, что ни в жизнь его не позабуду, что буду писать ему, а он что? Врешь, сказал, не вспомнишь и писать не будешь, это я точно знаю! И гляди сама, так и получилось!
Правда, — прибавил Белов. — Одно я выполнил: стал все-таки в общем-то здоровым, как там ни говори, не подвел его хотя бы в этом…
Однако и у Аркадия Петровича, как, впрочем, у любого другого человека, были свои недостатки.
Ему была присуща одна слабость, казавшаяся мне необыкновенно смешной: он писал стихи, безусловно плохие.
Должно быть, он и сам сознавал, что поэт он довольно слабый, и все-таки никак не мог заставить себя перестать писать стихи.
И они, эти вирши, регулярно появлялись в госпитальной стенной газете. Может быть, кому-то стихи Аркадия Петровича и нравились, но я была воспитана бабушкой на стихотворениях Пушкина, Тютчева, Фета, и, признаюсь, мне было смешно читать:
Само собой, я никогда не говорила Аркадию Петровичу о том, что мне не нравится его творчество. Зачем обижать хорошего человека?
Бабушка как-то сказала: «Бывают страсти и стремления, которые трудно преодолеть».
Наверно, Аркадию Петровичу была свойственна эта самая страсть — сочинять, и он никак не мог преодолеть ее. А возможно, и не хотел преодолеть.
Аркадия Петровича любили все в госпитале — и врачи, и сами раненые. Любили прежде всего за неподдельное сочувствие. Никто, ни одна-единая душа не сомневалась в том, что он подлинно сострадает раненым.
Однажды в соседней палате умирал тяжело раненный. Как-то мельком я видела его: молодой, темноволосый, желтоватое лицо, отчетливо темневшие на лбу длинные, густые брови…
Все знали: ему не выжить, слишком велика была потеря крови, но Аркадий Петрович не хотел сдаваться.
Целых двое суток он не выходил из палаты, в конце концов начальник отделения прогнал его домой.
— Отдыхать, — приказал начальник. — Мне нужен здоровый врач, у которого не дрожат руки, а с тобой от недосыпания всяко может случиться…
Он ушел, раненый ночью умер.
Как же казнился потом Аркадий Петрович!
— Это я виноват, — утверждал. — Если бы я не ушел, он бы остался жить, я бы его выцарапал, непременно выцарапал…
Старый хирург Семечкин, сам о себе говоривший: «У меня за плечами немалое кладбище», попытался было успокоить его:
— Чего ты так убиваешься? Пора бы уже привыкнуть…
Аркадий Петрович не дал ему договорить:
— А я не хочу и не буду привыкать! Запомните это раз и навсегда!
Семечкин пожал плечами, ничего не ответил, позднее сказал:
— Аркадий — человек одержимый, хотя, не могу не признать, бесспорно искренний.
Незадолго до Победы госпиталь сперва перевели куда-то в Подмосковье, а потом и окончательно закрыли. В помещении был сделан основательный ремонт, и в конце концов наша школа снова открылась.