«И вот общественное мненье!» Клубы в истории российской общественности. Конец XVIII - начало XX вв.

Тема патриотизма, затронутая в записях «для себя» Голицына и Толстого, приобрела еще большую актуальность, когда Россия вступила в Первую мировую войну. Она показала между прочим иллюзорность бытовавших ранее в умеренно-консервативном лагере надежд на примирение интересов великих держав. Как предлагал им, например, еще в 1904 г. А. С. Суворин (реагируя на негативное отношение к России на Западе во время русско-японской войны), примириться на основе согласия вокруг «общего культурного дела белой расы» в Азии и Африке{809}.

Война не могла не внести изменения в жизнь клубов. Внешне это проявилось в том, что наплыв раненых с фронтов заставил клубы и прежде всего самые крупные из них потесниться и сократить масштабы своей обычной деятельности. Английский клуб в Москве открывался теперь в связи с этим не в 12 ч., а в 2 ч. дня. Значительную часть площади в зданиях клубов, так же как в зданиях многих других общественных и частных учреждений отвели под лазареты{810}. Но еще более важными явились изменения во взглядах руководителей и членов клубов, иногда действительно реально происходившие, в какой-то мере искренние, но часто специально афишируемые. Выразилось это прежде всего в отказе клубов, в том числе объединявших интеллигенцию, от прежнего идеологического нейтралитета.

Нельзя сказать, что сдача такими клубами позиций для того, чтобы приспособиться к господствующим настроениям, была совершенно внезапной. Правда, ходовые иллюзии относительно способности по крайней мере интеллигенции им противостоять и сохранить идейно-нравственную «чистоту риз» держались долго. Они проявились между прочим в том, как С. П. Мельгунов (историк, один из лидеров партии народных социалистов, входивший также одно время в актив Московского литературно-художественного кружка) обращал внимание (уже в 1916 г.!) на расхождение между как будто утвердившимся в общественном мнении безусловно негативным отношением интеллигенции к газете «Новое время» и прочностью, вопреки этому, положения газеты: «Русское общественное мнение отвернулось давно от суворинского органа, и тем не менее последний процветает. Следовательно, сила общественного мнения, клеймо общественного презрения не является решающим фактором».