Иисус Христос. Жизнь и учение. Книга IV. Притчи Иисуса [litres]
- Автор: Иларион Митрополит
- Серия: Иисус Христос. Жизнь и учение #4
- Год: 2019
- Язык: русский
- Год: Литагент
- ISBN: 978-5-906960-49-8
- Жанр: Религиозные исследования
Электронная книга - «Иисус Христос. Жизнь и учение. Книга IV. Притчи Иисуса [litres]». Краткое содержание книги:
В формате PDF A4 сохранен издательский макет.
В рассматриваемых словах, а также в других ночных образах, используемых в эсхатологических речах Иисуса, некоторые комментаторы видят указание на то, что второе пришествие произойдет ночью[431]. Однако ночь здесь следует понимать в переносном смысле как символ земной жизни, тогда как день – символ пришествия Христа.
Сравнение второго пришествия с внезапным нападением вора произвело впечатление на ранних христиан. В посланиях апостолов Петра и Павла эта тема получила развитие:
Придет же день Господень, как тать ночью, и тогда небеса с шумом прейдут, стихии же, разгоревшись, разрушатся, земля и все дела на ней сгорят. Если так все это разрушится, то какими должно быть в святой жизни и благочестии вам, ожидающим и желающим пришествия дня Божия, в который воспламененные небеса разрушатся и разгоревшиеся стихии растают? (2 Пет. 3:10–12).
О временах же и сроках нет нужды писать к вам, братия, ибо сами вы достоверно знаете, что день Господень так придет, как тать ночью. Ибо, когда будут говорить: «мир и безопасность», тогда внезапно постигнет их пагуба. Но вы, братия, не во тьме, чтобы день застал вас, как тать. Ибо все вы – сыны света и сыны дня: мы – не сыны ночи, ни тьмы. Итак, не будем спать, как и прочие, но будем бодрствовать и трезвиться (1 Фес. 5:1–6).
Образ привратника не отражен в апостольских посланиях. Однако он нашел неожиданное продолжение в восточно-христианском учении о трезвении (νήψις) как духовном бодрствовании. В классическом произведении Евагрия Понтийского, посвященном молитве, говорится: «Стой на страже своей, охраняя ум свой от мыслей во время молитвы, дабы, быть незыблемым в собственном покое»[432]. Эти слова отражают специфически восточно-христианское понимание молитвы как делания ума, отгоняющего любые посторонние помыслы и образы: «Трезвение есть твердое водружение помысла ума и стояние его у двери сердца; так что он видит, как подходят чуждые помыслы, эти воры-окрадыватели, слышит, что говорят и что делают эти губители и какой демоны начертывают и устанавливают образ, покушаясь, увлекши чрез него в мечтания ум, обольстить его»[433].
Употребленные в притче глаголы άγρυπννεω и γρηγορεω, оба переводимые как «бодрствовать», в христианской аскетической литературе, а также в литургической практике получили вполне конкретное смысловое наполнение. Этими глаголами стали обозначать практику ночной молитвы[434].
Данная практика была известна уже раннехристианским авторам[435]. В монашеской традиции – как на Востоке, так и на Западе – она получила самое широкое распространение. «Всякая молитва, которую совершаем ночью, – говорит Исаак Сирин, – да будет в глазах твоих досточестнее всех дневных деланий»[436]. По его словам, ночное бдение – это «усладительное делание», во время которого «душа ощущает ту бессмертную жизнь и ощущением ее совлекается одеяния тьмы и приемлет в себя духовные дарования»[437]. Иоанн Кассиан Римлянин говорит о ночном молитвенном бдении, начинающемся с вечера субботы и продолжающемся до четвертого пения петухов: указывая на эту традицию как установившуюся на Востоке «с начала веры христианской, в подражание апостолам», он рекомендует ее подведомственным ему монастырям на Западе[438].
Путь ко Христу (фрагмент). М. В. Нестеров. 1910 г.
Практика ночной молитвы в христианской литургической и монашеской традициях – лишь один из примеров того, как призыв Иисуса к бодрствованию получил вполне конкретное воплощение в жизнь. Однако этот призыв обращен не только к монахам: А что вам говорю, говорю всем: бодрствуйте. Этот призыв имеет универсальный смысл, сохраняя актуальность во все времена и для всех христиан.
Заключение
Перед нами прошли все притчи Иисуса – от самых первых, в которых Царство Небесное раскрывалось через простые и бесхитростные образы сеятеля, семени, горчичного зерна, закваски в тесте, до самых последних, объединенных призывом к духовному бодрствованию в ожидании Его второго пришествия. Эти притчи раскрыли перед нами целый мир образов, аналогий, метафор, призванных передать реальность духовного мира при помощи земных понятий и символов. Они приоткрыли нам завесу перед тем таинственным Царством Небесным, о котором Иисус говорил от начала до конца Своей проповеди.
431
См. об этом: Marcus J. Mark 8-16. P. 921–922.
432
Евагрий. О молитве. 69 (PG 79, 1181). Рус. пер.: С. 84 (по нумерации в русском переводе – О молитве. 70).
433
Исихий. К Феодулу. 1, 6 (PG 93, 1481–1484).
434
См.: Lampe G. WH. A Patristic Greek Lexicon. P. 24, 324.
435
Например, Апостольское предание. 41; Ориген. О молитве. 12 (PG 11, 453). Рус. пер.: С. 43–44; Киприан Карфагенский. Книга о Молитве Господней. 36; Евсевий. Церковная история. 2, 17, 21–22. С. 92; Иероним. Послания. 22, 37 (PL 22, 421).
436
Исаак Сирин. Слова подвижнические. 65 (De perfectione religiosa. P. 447). Рус. пер.: С. 168 (Слово 68).
437
Там же. 66 (De perfectione religiosa. P. 469). Рус. пер.: С. 179 (Слово 40; перевод сверен с сирийским текстом).
438
Иоанн Кассиан Римлянин. Об общежительных установлениях. 3, 5, 8–9 (PL 49, 140–145). Рус. пер.: С. 26.