Вся пани Иоанна. Том 2 [компиляция]

Адам Барницкий, старательно симулировавший болезненную застенчивость, ясное дело, не мог всякими глупостями морочить голову смертельно занятой полиции, и ему не оставалось ничего другого, как только советоваться по всяким мелочам с Эвой Гурской, которая была занята куда меньше. В присутствии Эвы его застенчивость куда-то пропадала.

А в Эве ширилась и буйно расцветала страсть к выбранной профессии в целом и к текущему следствию в частности, тем более что она, можно сказать, стояла у его истоков. Энтузиазм Адама требовал действий, и чистая выгода от их сотрудничества стала для Возняка манной небесной.

Пани Хавчик получила минутку передышки, ей пришлось подождать продолжения допроса, потому что влюбленные соратники без предупреждения ворвались в отделение. Только когда Адам уже выходил из машины, Эва позвонила исключительно из элементарной вежливости, что они у входа. Для Возняка Эва оставалась по-прежнему жемчужиной без изъяна, превосходила ее только Марленка, а потому он немедленно переключился на прибывших.

Жемчужина без изъяна не тратила времени на предисловия.

— Отдай ему это, — потребовала она от Адама и обратилась к Возняку: — Уверена, это тебе пригодится, потому что она врет и увиливает.

Возняк даже не сомневался, о ком говорит Эва, но поинтересовался:

— Откуда ты знаешь?

— Она просто должна врать. Есть в ней что-то такое, что она просто обязана врать.

Возняк кивнул и взял у Адама два снимка.

Полароидные, цветные, маленькие, но очень четкие.

— Вот тот, которого я считал мужем, — кратко пояснил Адам, тоже без предисловий.

Возняк резко выдернул ящик стола, нанеся себе самому хук в живот, выхватил из ящика лупу и жадно всмотрелся в лица на снимке.

— Да чтоб я плесенью порос! Откуда это у вас?

— На мое пятнадцатилетие мама передала мне со знакомым этот фотоаппарат, и какое-то время я щелкал все, что под руку попадалось. Оказывается, я засек такую предположительно супружескую сцену. А сейчас снимок нашелся.

— Где?

Адам вздохнул:

— В квартире дедушки и бабушки. Я сам там жил восемнадцать лет. После смерти бабушки квартира стояла пустая и нетронутая четыре года, я ради их памяти ничего там не трогал. А теперь окончательно решил остаться в стране и стал там все обновлять.

— Так ведь четыре года прошло — наверное, нужно полный ремонт делать?

— Да нет, что вы. Раз в неделю туда приходила наша бывшая домработница: проветрить, цветочки полить и так далее. И я сразу нашел эти снимки в своей прежней комнате, а Эва говорит…

— И очень правильно говорит, — перебил Возняк, с восторгом всматриваясь в фото пана Хавчика, загоняющего жену домой. — Не знаю, как это объяснить, но она все время говорит только умнейшие и правильнейшие вещи. Бесценное качество!

— Но ведь у нее дома должны быть какие-нибудь фотографии мужа? — удивилась Эва. — Ведь это же Хавчик? Адам верно понял?