Сахара и Судан (Результаты шестилетнего путешествия по Африке)

Как только в Куке распространилась весть о том, что мне с помощью шейха, может быть, удастся попасть по сухопутной дороге к королю Абу Секкину, многих жителей Борну, имевших лошадь для продажи или несколько свободных талеров, которые можно было пустить в оборот, обуял дух предприимчивости. Было известно, что бежавший король прежде всего старался увеличить свою военную силу, чтобы иметь возможность возобновить войну против Вадаи, что его окружение нуждалось в одежде и что он сам при избытке у него рабов был готов платить самые высокие цены. Я как мог отбивался от многочисленной свиты, так как не хотел, чтобы мой караван оказался слишком тяжеловесным. Конечно, с одной стороны, мне было бы желательно иметь побольше боеспособных людей, но, с другой стороны, я больше полагался не на вооруженную силу, а на то, чтобы как можно скорее и незаметнее совершить свое путешествие. К счастью, лишь немногие из тех, кто хотел принять в нем участие, смогли быстро закончить свои приготовления, и, таким образом, их число ограничилось сначала двумя протеже муаллима Мухаммеда, намеревавшимися примкнуть к нам по дороге, и тремя людьми фугомы, которые должны были догнать нас еще в день нашего отъезда из Нгорну (28 февраля).

После ночи, проведенной весьма беспокойно из-за немыслимого количества блох (она вызвала у меня приятное воспоминание о пустыне, которую по крайней мере пощадил этот бич), мы выступили из гостеприимного города в западном направлении, стараясь обогнать вышедшие из берегов воды Чада с юга. Через полчаса мы повернули на юго-запад и придерживались этого направления почти целый час, после чего миновали деревни Абори, Баркари и Мала Абдури. Первую из них мы оставили к западу, вторую к востоку от дороги и проследовали через третью. Каждая насчитывала от 50 до 60 хижин. Местность была хорошо обработана, поблизости от Нгорну росли преимущественно лук, табак, индиго, а между обработанными полями все еще преобладали заросли акации, ошар и сенна. Странно, но там употребляются не листья этой последней (как слабительное средство), а ее растертые в порошок корни, которые считаются превосходным средством против чесотки.