Битва за Лукоморье. Книга II [сборник litres]

– Пройдемся-ка по следу.

Сперва шли лугом, потом еле заметной стежкой спустились к реке, и здесь на мокрой земле Алеша увидел следы копыт. Кто-то решил переплыть Лихоборку и переплыл – на другой стороне оказались те же следы, уходящие в одну из просек.

– Буланыш, это точно он?

«Балабол. Он анис ел, не ошибешься».

От просеки отделилась тропа: широкая, наезженная, она вела вниз по реке, и по ней не так давно проехал всадник, чей конь оставил россыпь свежих «яблок».

– Давай шагом.

Буланыш не возражал, сегодняшние метанья утомили даже его. Алеша неспешно ехал меж нахохленных кустов. Сойти с тропы, будучи верхом, в таких зарослях нельзя, значит, накушавшийся аниса балабол все еще впереди.

Безумно длинный день кончался, тени от редеющей листвы становились заметней, а сама листва на глазах темнела, притворяясь летней. Как всегда, в сумерках в небе с карканьем закружило воронье. Почему на закате его тянет орать, богатырь так и не понял, хотя наставник и говорил что-то умное про страх всего живого перед неотвратимостью ночи. Правда, сов и козодоев темень не пугала, а злобы в ночных хищниках не больше, чем в так и норовящих расклевать друг другу гребешки курах. Странная мысль потянула за собой следующую, куда более важную.

Корабельные сосны на Руси ценились, но вырубку их Князь не запрещал – деревья эти в отличие от бакаута редкостью не были, а Великограду требовались корабли: не только по рекам ходить, но и по морям, в дальние земли.

Купцы вроде Чилиги годами скупали ценную древесину, исправно платили в казну за вырубку и вывозили в Новеград и другие портовые города, где товар уже ждали мастера-корабельщики. Во многом благодаря купцам да соснам и разбогатела Тригорская застава.

Почему же вировники взбрыкнули лишь сейчас? Потому что прежде люди рубили где положено, а сейчас полезли дальше, в запретные места. Но чем дальше от реки, тем больше мороки, а она ведет к издержкам. Тороватый купец на такое пойдет, только если впереди маячит огромный барыш, а корабельная сосна, где ее ни руби, уходит по одной цене. И потому рубят ее как можно ближе к воде, налаживая лесосеки, едва зайдя за заповедную прибрежную полосу. Значит, рубили не сосны. За те же скрипуны знающие люди отвалят если не как за золото, то как за серебро. Правда, не на Руси, где за порядком присматривают сразу Великоград и Китеж. На Руси такой товар сбыть непросто, так что не Чилига искал покупателя, а его нашли – и дали большой заказ на заповедное дерево. Бурбело согласился: дело могло показаться нетрудным, подумаешь, срубить да вывезти сотню-другую стволов. Интересно-интересно…