Назови меня своей

— Да, — просто ответил он и отпил янтарной жидкости из бокала. — В любой момент, как захотим.

Вот как, значит. У меня совсем не останется личного пространства, я буду принадлежать им полностью не только телом, но и душой, мыслями. Они будут принадлежать вампирам, до конца моей жизни, которая сравняется с их, и это не изменить. Постоянно оставаться открытой, знать, что все мои мысли в любой момент могут легко прочитать, даже самые сокровенные… Выдержу ли это? Я опустила глаза, сжав бокал с остывающим вином, прерывисто вздохнула, чувствуя, как тело охватывает нервная дрожь.

— Ты всё ещё согласна на ритуал, Лёля? Можно не проводить его, но ты всё равно останешься с нами до конца своей жизни, — я вскинула голову и снова посмотрела на Мартина, сказавшего это ровным, спокойным голосом.

Однако каким-то непостижимым образом я чувствовала, что он тоже напряжён, и для него моё решение важно не меньше, чем для меня. Значит, пришло время и для моих вопросов, они давно назрели, пусть я и нахожусь в этом доме совсем недавно. Вампиры знают меня гораздо дольше, как выяснилось.

— Могу я спросить кое-что? — всё же тихо поинтересовалась, поболтав в бокале терпкую жидкость.

— Спрашивай, — разрешил Мартин.

— Я… я бы хотела знать, возможно… — говорить было трудно, я подбирала слова, стараясь не пропустить бушевавшие во мне эмоции. — Когда-нибудь, смогу ли я значить для вас больше, чем просто удобная игрушка и источник вкусной добавки к еде? — выпалила, не отрывая взгляда от бокала и чувствуя, как лицу становится всё жарче.

Пальцы сжались крепче на ножке, потому что я заметила, что они тоже дрожат. Внутри стремительно нарастало напряжение, я уже жалела, что поддалась порыву и решила прояснить возможные варианты моего будущего, если всё зайдёт слишком далеко, чем есть сейчас. Краем глаза заметила, как Мартин мягко улыбнулся, его пальцы скользнули по моей ноге, погладив щиколотку. От щекотного прикосновения я дёрнула стопой и у меня вырвался смешок.

— Ты сейчас говоришь, сможем ли мы полюбить тебя, Лёля? — негромко уточнил он.

Мои губы тронула грустная улыбка, я посмотрела в его глаза, сейчас прозрачные, как кусочки янтаря, подсвеченные солнцем. В них вспыхивали золотистые искры, завораживая своим хороводом, и я едва не засмотрелась.

— Я на это не надеюсь, — я покачала головой и отпила вина. — Просто… — снова запнулась, и всё же продолжила. — Мне бы хотелось, чтобы для вас имела значение не только моя кровь и… вероятность появления от меня наследников, — последние слова пробормотала, отчаянно покраснев — в моей голове пока никак не укладывалось, что я могу забеременеть от моих хозяев. — Возможно, мои желания… хоть иногда… — мой голос упал до едва слышного шёпота, и я замолчала, с безнадёжностью понимая, что зря затеяла этот разговор.

Мартин вынул из моих дрожащих пальцев бокал, выпрямился и положил ладони на подлокотники кресла, наклонившись ко мне. Я от неожиданности немного отклонилась и замерла, сглотнув сухим горлом. Старший носфайи улыбался, задумчиво и одновременно многозначительно, а в глубине расширенных зрачков медленно разгорался багровый огонёк.