Вся пани Иоанна. Том 2 [компиляция]

— Порядок, давай свое впечатление.

— Рост — средний. Может, чуть выше. По логике вещей — чуть выше, потому что куст жасмина весь встряхнулся, и на меня полило сверху. Толстый? Нет. Скорее хорошо упитанный. Такой крепкий и плотный… вот именно, как буйвол. Одетый во что-то темное, ни в коем случае не голый! Больше я не знаю, я вышла, а он полез в глубь участков. Никакою впечатления о цвете у меня нет, поэтому — не ярко-рыжий. Больше я ничего не знаю и сказать не могу. Уф-ф-ф! Просто жилы из себя вытянула. Это на самом деле какое-то смазанное впечатление, а не четкая картина, но она меня многие годы мучает!

Возняк принялся раскачиваться на стуле. К счастью, позади него совсем рядом была стена.

— Но это твое смазанное впечатление не позволяет исключить человека…

— Я же говорила, что внесу путаницу, этого я и боялась!

Воцарилось молчание. Возняк перестал раскачиваться на стуле.

— Тогда я вам скажу. Погодите минутку, — обратился он к Адаму. — Встречая эту обожательницу вашего отца, вы никогда не замечали рядом с ней воздыхателя? Такого типа, который бы возле нее ошивался и часто маячил поблизости? Если она так назойливо лезла на глаза, может, и ее поклонник появлялся?

Адам, который все это время спокойно молча слушал, нахмурился и задумался. Было видно, как он изо всех сил напрягает память.

— Даже не знаю… Я не обращал внимания… Она старалась избегать общества. Я точно помню, что пару раз какой-то знакомый окликал ее на улице… Видно было, что это именно знакомый, а не чужой мужик, который к ней клеится. Я так пару раз видел, как она нетерпеливо пытается отделаться от назойливых знакомых, и тогда испытывал что-то вроде злорадства. Кажется, один раз я видел, как с ней заговорила женщина… Но это очень смутные воспоминания, я никого не сумел бы описать. Но в целом такие ситуации случались, а для мальчишки в моем тогдашнем возрасте они были гораздо интереснее, чем какие-то там проявления чувств.

Возняк кивнул и окончательно принял решение.

— Хорошо, я вам расскажу, хотя такие вещи свидетелям обычно не говорят. У нее, у этой валькирии, есть многолетний постоянный поклонник. Он неотвязно крутится возле нее, особенно после того, как остался на поле боя один: муж валькирии умер, а вымечтанный хахаль… простите, это ее подруга так выражается… бросил ее и смылся. Похоже на то, что круг знакомых о его смерти не знает: пропал из поля зрения и все.

— Ты в конце концов отыскал эту чернокудрую гаубицу? — потеряла терпение Эва — Ты ее допрашивал?

— Еще нет. Она у меня под рукой, и я хочу поймать ее дома, посмотреть, что я там найду, пока без ордера на обыск. Этого обожателя я тоже знаю, зовут его Валериан Рептилло, и он тоже из бывших властителей жизни, а ныне бизнесмен. Я собираю о нем сведения…

— Интересно, помнит ли он, что делал шестого июня соответствующего года, — ехидно буркнула Эва — Потому что он как раз подходит под мою теорию.