Избранные произведения. I том

— Хорошо, я злой, я плохой, — наконец не выдержал Миро. — Вы все ни черта не делаете, я единственный что-то предпринял, и я же плохой. А вы жертвы.

Вэл покачала головой и ничего не ответила.

— Ты умираешь! — заорал он, перекрикивая шум воздуха, обтекающего нос флайера. — Джейн вот-вот казнят! Что хорошего, если вы и дальше будете сидеть на одном месте, ничего не делая? Что, неужели никому и попробовать нельзя?

Вэл прошептала что-то, но Миро не расслышал ее.

— Что?

Она отвернулась.

— Ты сказала что-то, и я хочу услышать твои слова!

Голос, который ответил, принадлежал не Вэл. Это заговорила с ним Джейн:

— Она сказала: «За двумя зайцами погонишься, ни одного не поймаешь».

— Что значит «за двумя зайцами»? — повернулся Миро к Вэл, как будто она действительно повторила свои слова.

Вэл посмотрела на него:

— Джейн можно спасти только в том случае, если она будет помнить все о своей жизни. Если ты просто перенесешь ее в меня как бессознательный источник воли, ничего не получится. Она должна остаться собой, и в этом случае она сможет восстановиться, когда восстановится сеть ансиблей. А это сотрет мою личность. Если же мои воспоминания, моя личность останутся, какая разница, Джейн или Эндер управляют моей волей? Тебе не спасти меня и ее одновременно.

— Ты-то откуда знаешь? — нахмурился Миро.

— Оттуда же, откуда и ты. Тебе почему-то можно говорить такое, чего никто не знает! — закричала Вэл. — Я логическим путем дошла до этого! Это логично. И этого достаточно.

— Тогда почему ты, руководствуясь той же логикой, не можешь предположить, что сможешь вместить ее воспоминания, не теряя свои?

— Потому что тогда я свихнусь, — ответила Вэл. — Потому что в таком случае я буду помнить себя девушкой, которая из воздуха появилась «прямо посреди корабля и чьим первым настоящим воспоминанием было твое тело, рассыпающееся в пыль.

И вместе с тем я буду помнить три тысячи лет жизни вне тела, где-то в пространстве и… Какой человек сможет вместить в себя эти воспоминания? Ты об этом подумал? Разве возможно вобрать в себя Джейн и все то, что она есть, что она помнит, знает и может делать?

— Джейн очень сильна, — возразил Миро. — Но она не умеет пользоваться телом. У нее нет инстинктов. И никогда не было. Ей придется прибегнуть к твоим воспоминаниям. Придется оставить тебя.

— Как будто ты знаешь!

— Знаю, — огрызнулся Миро. — Не знаю откуда, но знаю.

— А я считала, что все мужчины всегда поступают очень рационально, — презрительно фыркнула она.

— Нет такого слова «рационально», — сказал Миро. — Мы поступаем так, как поступаем, потому что знаем, чего хотим, и искренне верим, что своими действиями добьемся желанного, но на самом деле мы ничего наверняка не знаем. Поэтому и был изобретен здравый смысл, рациональность — чтобы оправдать наши поступки, прежде чем мы успеем придумать причину.