Сибирский рассказ. Выпуск I
- Автор: Астафьев Виктор Петрович, Бейлина Нинель Вениаминовна
- Год: 1975
- Язык: русский
- Год: Западно-Сибирское книжное издательство
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «Сибирский рассказ. Выпуск I». Краткое содержание книги:
Трепали где-то по кустам Хомяковы собаки Шельму, крикнул Хомяк своим собакам, еще крикнул: «У, падаль!» — хлопнул выстрел, в голос завыла, заголосила Шельма и пошла шкандыбать по кустам, уметывать…
Поднял гудящую голову, залитое слезами лицо Мишка, пели сытые комары. Слиплись волосы на затылке от крови, как от смолы; липкие, плохо гнутся пальцы, белыми щепами торчит из папоротника измочаленная берданка. Подумал Мишка, что стволу ничего не сделалось, ложу приделать можно будет, а посмотрел — и потекли обидные детские слезы: крив был и ствол, не было затвора…
Отохотился — где батя новую стрельбу возьмет?..
И вдруг в голове загудел громким басом жаркий комар, поплыло все в голове, побежала река, поползли, как вода по стеклу, зеленые кедры, мелькнули огороды, будто не в тайге на поляне лежал Мишка, а будто картошку в наклон копал, закружилась голова, и сунулся в огородную землю лицом…
И все лил и лил за окном осенний дождь.
Поили Мишку крепким бульоном, медвежьим салом, травными отварами, горячим молоком и сливками, бабушка от испуга шептала над ним, Зуиха. Приходили к отцу соседи, мелькали и размывались их лица, говорили:
— Не путем Хомяк исделал.
— Неззя ему попускать.
— Давно он деревне поперек стоит.
— Ково же, парнишка вовсе еще, забоялся.
— Кто его не боится? Ему ни закона, ни нужды, он весь в тайге. Ни бабы, ни детишек, одни собаки, за ково ему бояться?
— Плохо в тайге началось. Эко баловство: за зверя человека убивать. Раньше такого не было.
— Пусть теперича уходит, один против мира не удержисся. Тайга — лес темный.
— Заимку сожгем, да и сам не уйдет.
— Не надо крови, мужики.
— Шибко быстрый на кровь народ нынче.
— Ну да Хомяк — он хомяк и есть, паря.
И все лили и лили за окном дожди, напасть, а не осень была, прямо в зиму с дождем вкатила, и не припомнят такой жидкой да теплой погоды старики на эту пору.
…А проснулся Мишка уже вовсе здоровым. Мать была в стайке у коровы, в доме было очень тепло от печки, тикали часы, а за окном был новый свет…
Встал Мишка босыми ногами на пол — хорошо держат ноги, побежал к окну — снег на дворе!
На стайке, на заплотах, на дровах, на бане — везде снег!
И следки собачьи, а сами собаки под навесом, на цепях.
Обернулся — отцовский френчик под занавеской и сапоги отцовские стоят — носки в разные стороны.
Хвать в кладовку — поняги отцовской нету, ичигов нету, винчестера нету…
— Мамка! Мамка!
Босым ногам щекотно на снегу на крыльце. Слышно, дзинькает молоко в подойник.
Шмыгнул Мишка в дом.
В сенях мать загремела кринками, молоко переливает.
— Мамка, а мамка! Поче батя винчестер взял?
— Не кричи на всю деревню! Ног тебе нету! Черти тебя раздирают, нагишом по снегу носят!
— Поче он без собак пошел?
— Ну, ково блажишь? Маленький, што ли? Балбес! Иди дрова под навес убери да двор вымети, оттеплет, дак корова увязнет!
Сунулся Мишка в сени из избы, неотвязный:
— Батя-то поче винчестер взял, а без собак пошел?
— Я те сказала, обувай сапоги! Он мне не сказывался!
Мать выглянула из стайки с лопатой, видит — Мишка готов: в ичигах, с понягой за плечами, с ружьем, к собакам идет, по двору наискосок следы оставляет.
— Ты куда-а?
Идет себе Мишка к собакам. Мать к воротам, бегом, бегом, смекнул Мишка да тоже к воротам, но мать вперед поспела.
— Ну-ка, в избу иди! — а сама расшеперилась у ворот, норовит за двустволку цапнуть.
— Не дури, мамка, я за батей! — увертывается Мишка, не дается.
— Я те покажу сейчас за батей! — Мать уже в голос ревет, а от калитки не отходит, дорогу загораживает.
— Через огород уйду! — грозится Мишка, а сам на бревна, на дрова, на заплот.
— Миша-а, я те всю правду скажу, ой, боже ты мой, — чуть не плачет мать, — с мужиками отец пошел. Не бойся, сыночек.
Стоит Мишка на дровах, высоко, сейчас через заплот перемахнет, на мать не смотрит, насупился, бровенки сдвинул:
— Шельму спусти.
— Миша-а, не ходи! — старается мать разжалобить сына, подошла к дровам, за ногу Мишку ловит, сама с головы платок тянет, плакать на Мишкиных глазах собирается.
— Брось реветь! — по-отцовски говорит Мишка.
— Я тебе чего скажу, Мишенька, недобро пошли мужики, не на охоту. Заради матери, Миша…
— Собаку спусти, — последний раз сказал Мишка да через заплот, только приклад по доскам шкрябнул, да слышно, как на землю Мишка спрыгнул.