Тревожное счастье [изд. 1975 г.]

Начальник полиции оглядел девушку с подозрительностью ревнивого мужа.

— Липнет как смола, — бросила она, оправляя блузку.

Милецкий загремел на весь дом:

— Ты, барбос, кобель блудливый! Тебе бы только за юбками бегать!.. Машина готова? Я тебя, подлеца, на пост загоню, поближе к партизанам, они из тебя дурь повыбьют. Ишь морду наел!

У самого начальника морда была в три раза толще, но он всегда попрекал своих подначальных, что они разъелись, ничего не делают, все лодыри и трусы.

Коля молчал, вытягивался в струнку и виновато мигал. Благодаря этой покорности он удержался в должности шофера дольше, чем его предшественники.

— Повезешь Гусева. Доставишь — и назад!

Через три минуты они были за городом.

— Скорей, скорей! — в нетерпении подгонял Гусев мотоциклиста.

— Куда ты торопишься? На свадьбу, что ли?

— На похороны.

— На свои?

— Твоей бабушки, заноза.

— Моя живая. Замуж собирается. Могу тебя сосватать.

Колька повернулся к коляске, оскалил зубы. Мотоцикл повело вбок.

— На дорогу смотри, а то в канаве будем.

— Боишься? Не все одно тебе, когда помирать?

— А тебе все одно?

— Мне? Чем раньше, тем лучше.

— Брехун ты несусветный.

— Что?

— Брехун, говорю, ты.

— Спасибо. Но культурные люди говорят — фантазер. Сама Эльза…

— Б… твоя Эльза.

— Можно ей это передать?

— Ну, ты болтать болтай, однако не советую забывать, что жить тебе с нами, а не с Эльзой. Завтра и вправду можешь оказаться в гарнизоне. — Гусев знал, что накликать на себя гнев секретарши начальника страшнее, чем гнев самого Милецкого. Этой падали довольно сказать гестаповцам слово — и завтра от тебя останется мокрое место. Странно, что один только Трапаш, кажется, не боится ее — лезет целоваться.

Колька, улыбнувшись, успокоил Гусева:

— Не бойся. Я своих не выдаю.

Гусев заискивающе попросил:

— Послушай, ты меня потом в Буду подкинешь?

— Начальник съест. Слышал, что приказал?

— Если мы эту пташку сцапаем, слова не скажет.

— Какую пташку?

— Есть тут один тип. Тихим прикидывался. Бочки делал. Инвалид.

— Кто это? Я же из Хуторянки, всех знаю.

— Зять Трояновых.

— Хромой?

— Ага.

— А что он делает в Буде?

— Церковь ремонтирует. К богу подлизывается.

Гусев приказал подъехать прямо к дому Трояновых.

Во дворе Даник играл с маленькой Ленкой.

Вокруг было пусто и тихо, как бывает в деревне в августовский день, когда все в поле, на гумнах.

— Где твой зять? — спросил Гусев у Даника.

— Какой он мой! Церковь пошел ремонтировать в Буду.