Опустошение Баала [Warhammer 40000]

— Кровью его — мое служение.

Чудовище заколебалось лишь на долю секунды, но этого хватило. Пока оно поднимало два оставшихся клинка, чтобы разрубить Данте, командор вскинул пистолет. Броня, лишенная энергии, отключалась прямо на нем, становясь все тяжелее с каждой секундой, и жизнь утекала из его тела. Его рука не дрогнула.

— Жизнь свою я отдаю Императору, Сангвинию и человечеству, — выговорил он.

Лицо Владыки Роя отразилось в тусклом металле маски Данте.

Лицо Сангвиния ответило разуму улья беззвучным криком.

Данте снял оружие с предохранителя легким движением пальца.

— Моя служба исполнена. Я благодарен. Моя жизнь окончена. Я благодарен. Кровь возвращается к крови. Другой примет мою ношу после меня. Я благодарен.

Он разрядил пистолет в упор в лицо Владыки Роя. Плоть расплавилась и вскипела раскаленным паром. Первый костяной меч отскочил от брони Данте, оставляя длинные царапины. Кровавые камни высыпались из оправ. И все же Данте не отводил руку. Аккумулятор пистолета раскалился настолько, что до волдырей обжигал кожу через керамит. Но командор не отступал. Плазменный луч пробил органическую броню твари. Из полостей в хитине сочился термический биогель, но он не мог остановить смертельный луч пистолета. Оружие светилось, невыносимо раскаленное добела. Владыка Роя отшатнулся назад. Его крики превратились в бульканье — язык спекся в глотке. В отчаянии, чтобы освободиться от Данте, он неуклюжим ударом отсек собственное запястье. На мгновение командор потерял сознание от боли, когда обломок кости прошелся по внутренним органам. Он пришел в себя, уже лежа на земле.

Владыка Роя грузно осел на колени рядом с ним. Он едва двигался. С тихим воем он упал вперед, тяжело дыша. Воздух со свистом проходил через дыхательные отверстия, а затем настала тишина. Данте повернул голову. Возле его лица лежал один из костяных мечей. Глаз в рукояти с ненавистью посмотрел на него, прежде чем погаснуть. Зрачок расширился. Тварь тоже умерла.

Данте вздохнул, преодолевая боль. В легких булькала жидкость. Все его тело пронизывали иглы тиранидского яда.

Он умирал.

Ярость вытекала вместе с кровью, оставляя боль и ясные мысли.

Небо очищалось. Красные и золотые завитки варп-шторма рассеивались как дым, открывая холодную ночь, полную звезд. Баал-Прим и Баал-Секундус летели по орбитам в вечной погоне — одна луна опускалась за горизонт, вторая поднималась. Данте с удовлетворением заметил, что в небе не было больше войны. Никакие корабли не виднелись за отступающими волнами шторма — только звезды и яркая мерцающая лента Красного Шрама. Воцарился мир. Дыхание командора сбилось. Его сердца замедлялись, тело остывало. Обломок меча Владыки Роя скрежетал о ребра при каждом вздохе. Кровь текла из ран непрерывно — клетки Ларрамана уже не могли остановить ее. Вместе с телом наконец окончательно отказала и броня, и дисплей шлема мигнул и погас. Умирающий доспех превратился в остывающую могилу, но Данте был спокоен — спокойнее, чем многие столетия.