Весь Эркюль Пуаро. Том 2 [компиляция]

– Вы не понимаете… – пробормотала Кэрол, нервно сплетая пальцы рук.

– Иногда приходится уступать, боясь скандала, – продолжала Сара. – Конечно, скандалы – неприятная вещь, но, по-моему, за свободу действий всегда стоит сражаться.

– Свободу? – Кэрол уставилась на нее. – Никто из нас никогда не будет свободен!

– Чепуха! – четко произнесла Сара.

Кэрол склонилась вперед и коснулась ее руки.

– Слушайте! Я должна заставить вас понять! До своего замужества моя мать – в действительности она моя мачеха – была надзирательницей в тюрьме. Отец был начальником тюрьмы, когда женился на ней. С тех пор она стала нашей надзирательницей. Вот почему наша жизнь превратилась в заточение! – Она снова обернулась. – Я должна идти.

Сара схватила ее за руку:

– Одну минуту. Нам нужно снова встретиться и поговорить.

– Я не смогу…

– Сможете! – властно прервала Сара. – Приходите в мою комнату, когда все лягут спать. Мой номер – 319. Не забудьте.

Она отпустила руку девушки. Кэрол побежала догонять семью.

Сара стояла, глядя ей вслед. Пробудившись от своих мыслей, она обнаружила рядом с собой доктора Жерара.

– Доброе утро, мисс Кинг. Значит, вы разговаривали с мисс Кэрол Бойнтон?

– Да, и разговор был необычный!

Она пересказала их беседу доктору. Одна деталь особенно заинтересовала Жерара.

– Выходит, старая бегемотиха была тюремной надзирательницей? Весьма многозначительный факт.

– Вы имеете в виду, что это и есть причина ее тиранических наклонностей? Привычка, оставшаяся от былой профессии?

Жерар покачал головой:

– Нет, вы спутали причину и следствие. Все дело в подсознательных стремлениях. Тиранические наклонности развились у миссис Бойнтон не потому, что она была надзирательницей, наоборот – они побудили ее стать таковой. Согласно моей теории, тайная жажда власти над другими людьми подтолкнула ее избрать эту профессию. – Лицо его было серьезным. – Подсознание таит странные вещи. Жажда власти, жестокость, неудержимое желание рвать и метать – все это наследие прошлого человеческой расы. Мы закрываем перед ним двери и не пускаем его в сознательную жизнь, но иногда… оно оказывается сильнее.

Сара поежилась:

– Да, знаю.

– Сегодня мы видим это повсюду, – продолжал Жерар, – в политике, в поведении наций. Люди забывают о гуманности, жалости, доброй воле. Иногда идеи хороши сами по себе – разумный режим, благодетельное правительство, – но они навязаны силой и держатся на жестокости и страхе. Апостолы насилия открывают двери, впуская древние дикие инстинкты, жажду жестокости ради нее самой! Человек – животное слишком хрупкое. Им руководит один основной инстинкт – инстинкт выживания. Двигаться вперед слишком быстро так же опасно, как и отставать. Чтобы выжить, человеку приходится сохранять какие-то рудименты дикости, но он никогда не должен обожествлять их!