Параллели сходятся
- Автор: Немцов Владимир Иванович
- Год: 1975
- Язык: русский
- Жанр: Другие документальные фильмы
Электронная книга - «Параллели сходятся». Краткое содержание книги:
Какая славная традиция! Вечером на торжественном заседании, посвящённом разгрому немецко-фашистских захватчиков под Тулой и вручению городу ордена Ленина, я невольно подумал: как рождалась эта победа? Откуда начинаются боевые традиции, свидетелем которых я был в юности? И вспомнились мне части особого назначения (ЧОН), куда входили коммунисты и комсомольцы рабфака. В этот торжественный вечер, когда вспоминали в числе участников боёв войска НКВД и Первый рабочий полк, покрывшие себя неувядаемой славой, мне подумалось, что всё это — звенья одной цепи в боевых традициях туляков. И после того как был прикреплён орден Ленина к знамени Тулы и секретарь обкома партии, встав на одно колено, прикоснулся губами к алому полотнищу, то в этом проявились ещё более давние традиции, которым следуют мои земляки.
Но вот чеканным шагом вошли в зал и поднялись на сцену комсомольцы и пионеры, и тогда показалось, что среди них я вижу своих товарищей по школе, по рабфаку, моих далёких сверстников. Именно так — со знамёнами на сцене, когда нас принимали в комсомол. А вот тот, курчавый, читает торжественные стихи. Наверное, это я был таким. Пусть ему достанется такое же счастье “трудного возраста”, какое мне пришлось испытать. Не знаю, как он захочет, но пусть в его юности повторяются и мои ошибки, хотя лучше обойтись без них.
Прозвучала торжественная клятва верности нашему великому делу.
— Клянёмся! Клянёмся! Клянёмся!
И я смахнул непрошеную слезу. Да разве только я один?
7
Письма, в которых раскрываются сердца. О чём они? “Тайна
исповеди” и гражданский долг. Как быть, когда не
работается? И в заключение я пробую ответить на вопрос:
“Что нужно для того, чтобы сделаться писателем?”
Не меньшее значение, чем встречи писателя с читателями, имеет его почта. Это отклики, советы и просьбы разобраться в тех или иных жизненных ситуациях. Нередки и просьбы о помощи вмешаться в гражданские и уголовные дела. Мне, например, чаще всего присылают письма-исповеди, в которых затрагиваются столь интимные вопросы, что ни родителям, ни самым близким друзьям не осмелишься высказать. Речь идёт в основном о молодёжи. Видимо, тем, кому пришлись мои мысли по душе, захотелось поделиться своими горестями и сомнениями с человеком, который, как они по наивности думают, призван разрешать все эти сложные вопросы. А кроме того, тут, видимо, помогает дистанция — от тебя писатель далеко, лично тебя не знает и ничего не расскажет ни твоим родным, ни друзьям, ни знакомым. Исповедуясь перед писателем, наши друзья-читатели глубоко верили в писательское благородство, в то, что он не воспользуется их признанием во вред тому, кто на это решился. Правда, для полной безопасности кое-кто из авторов пространных исповедей добавляют: “Прошу нигде моё письмо по опубликовывать с упоминанием моей фамилии. Прошу также не указывать и города, где произошли эти события. Иначе все узнают”.
Нужно ли говорить о том, что, широко пользуясь читательскими письмами, ни я, ни мои коллеги никогда не злоупотребляем доверием автора письма, всеми силами стараясь оградить его интересы. В своих статьях и книгах, если я и привожу какие-нибудь факты из писем, то не только не указываю места, откуда прислано то или иное письмо, но пытаюсь его изложить так, чтобы никто даже по стилю не догадался, кем оно написано.
Как правило, я никогда не вмешиваюсь в уголовные дела. Как говорится, не моя специальность. Однако часто получаю письма от заключённых, в которых они пишут о сожалении, что мои книжки по воспитанию попали к ним слишком поздно. Может быть, и жизнь тогда повернулась бы иначе. Конечно, это комплимент, но он не преследует никакой корысти, никаких просьб в письмах нет.
Если бы я не верил в действенность писательского слова, в то, что это слово может помочь выбрать свою параллель, единственно верный путь в жизни, подсказать трезвую оценку собственных поступков, приохотить к литературе, пробудить доселе дремавшие добрые чувства, если бы я во всё это не верил, то снова бы вернулся в технику, занимался бы технической эстетикой, опыт-то у меня двойной, и технический и эстетический, или, не желая расстаться с пером, стал бы придумывать всякие фантастические поделки.
Мне иной раз кажется, что писатель, к кому обращаются читатели с письмами, выполняет что-то вроде депутатских обязанностей, хотя и не имеет на то никаких полномочий и крайне ограничен в своих возможностях. Доверие читателя обязывает. Я уже писал, что С.Я.Маршак, несмотря на свою загруженность и плохое здоровье, отвечал на каждое письмо. Думается мне, что немногие из писателей могли бы следовать этому благородному примеру. В своей практике я пользуюсь методом тщательного отбора, откладывая лишь те письма для ответа, по которым смог бы оказать их авторам действенную помощь.