Рискованная ставка

- Я уже убил Азрота, Карима и всех других твоих гвардейцев. У тебя больше нет телохранителей и какой-либо ещё стражи. Все, кто не желал отдавать за тебя жизнь уже сбежали из дворца, как только я позволил им это сделать, - желая прояснить для завравшегося правителя текущее положение дел, сообщил я.

- Что? Азрот, Карим уже мертвы? – побледнев, как мел, шокировано промямлил мужчина.

- Я убил всех, кого ты послал, как только понял твои подлые намерения. Ты направил своих воинов убить меня, а теперь глупейшим образом пытаешься оправдаться? Я всё знаю, лжец. Как же мне теперь поступить с тобой и твоей жалкой семьей? - не приукрашая ситуацию, с угрозой в голосе спросил я.

Девушки, до сих пор выражавшие полное непонимание, что происходит, также испуганно прижались друг к другу, смотря на меня немигающим, жалобным взглядом. До них, наконец, начало доходить, что их отец совершил вероломную, чудовищную для их будущего ошибку, которая может стоить им всем жизни. Младшая из принцесс даже расплакалась от испуга. Ганс Люпен предпринял последнюю отчаянную попытку оправдаться, пока я ещё давал ему возможность говорить. Его слова теперь больше походили на предсмертную исповедь.

- Я всегда выступал за мир и добрососедские отношения между двумя нашими странами. Поверьте, уважаемый Марк, произошла чудовищная ошибка. Я признаю, я ошибся и поэтому только я должен понести наказание за свои недостойные деяния. Прошу, не лишайте жизни и достоинства мою несчастную жену и дочерей. Они ни в чём не виноваты. Осудите меня, но не нужно вымещать свой гнев на тех, кто никогда не желал вам никакого зла. Чего вы хотите? Хотите, я сегодня же откажусь от титула Фёрста в вашу пользу? Я объявлю об этом на всю страну. Все признают вас новым, законным приемником клана Люпен. А после вы можете заточить меня в камеру и поступить со мной, как пожелаете. Сможете взять в жены любую из моих дочерей. Они все прекрасно образованы и воспитаны. Если хотите, устройте себе личный гарем, но не лишайте моих дочерей жизни.

Говоря последнюю фразу, мужчина опустился в просящей позе на колени. Дочери обступили его, поддерживая под руки. Они не желали видеть, как их отец унижается ради них, и тут, вдруг, слово взяла старшая дочь Ганса, Наварра.

- Зачем вы запугиваете и унижаете моего уважаемого всеми отца? Что он вам сделал? Он радушно принял вас в своём дворце, угощал и ублажал, признал героем, и готов был для вас сделать, что угодно, а вы…

- Наварра, не надо! – театрально схватившись за сердце, выкрикнул давящий на жалость мужчина, - я виновен, остановись!

- В чем вы обвиняете моего уважаемого отца? – шагнув навстречу мне и выпятив грудь, заслоняя собой трясущихся от страха младших принцесс, вопрошала девушка.

Я скинул капюшон, обнажая окровавленный затылок, плечо и часть груди, куда кровь разлилась до момента, как я остановил её повязкой. Крупные пятна крови на моей одежде были очень красноречивым аргументом.