Византийская армия (IV — XII вв.)

В позднеримское-ранневизантийское время военная и гражданская власти, как отмечалось выше, были отделены друг от друга. Основным и до до конца не решенным остается вопрос: когда, как и почему обе формы правления оказались объединены в руках стратига? Следует признать, что все предложенные попытки решения этой проблемы на сегодняшний день остаются лишь гипотетическими, так как плохое состояние источников не позволяет дать какое-либо удовлетворительное объяснение[1091].

И. Караяннопулос, развивающий теорию непрерывного развития начиная с VI в., как нам кажется, недостаточно учитывает политические изменения VII в., которые полностью обновили Империю[1092]. Если мы будем учитывать приблизительное расположение первых четырех фем, созданных в VII в., то увидим, что государство определенно ориентировало заново созданную военно-административную структуру на потребности обороны против арабских вторжений. И в данном случае такая структура не имеет никаких параллелей в VI столетии. Для того чтобы понять это достаточно лишь взглянуть на стратегическое положение возникших округов. Фема Армениак прикрывала границу со стороны Армении и Месопотамии, фема Анатолик была ориентирована на защиту от нападений с территории северной Сирии, в то время как фемы Фракисий и Опсикий защищали западную и северо-западную территории Малой Азии[1093]. Позднейшие фемы, если они не создавались в отвоеванных областях в Азии или на территории Балканских провинций, возникали путем дробления «старейших фем». Если следовать тезису И. Караяннопулоса, то данное обстоятельство было бы не вполне понятным, так как, исходя из ситуации VI в. существование этих фем не имело бы смысла. Хотя в VI столетии также существовали регионы, в которых военная власть ставилась выше гражданской администрации[1094], и эти области — как позже и фемы — иногда охватывали несколько гражданских провинций, все же подобные «военные округа» не соответствовали фемам, в том числе и в географическом плане. А потому, как нам представляется, в каждом конкретном случае нужно принимать во внимание радикальное изменение военных и административных полномочий наместников провинций, что произошло только после арабского завоевания Сирии и Палестины. Однако для углубленного изучения этого вопроса не хватает источников.