Савва Сторожевский
- Автор: Ковалев-Случевский Константин Петрович
- Год: 2007
- Язык: русский
- Год: Молодая гвардия
- ISBN: 978-5-235-03055-8
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Савва Сторожевский». Краткое содержание книги:
ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ МАТЕРИАЛЫ
Маркелл Хутынский
ЖИТИЕ ПРЕПОДОБНОГО САВВЫ СТОРОЖЕВСКОГО
Текст Жития Саввы Сторожевского помещён здесь в переложении (в переводе, редакции) на современный русский язык, совершенном автором данной книги. Это не значит, что не существовало такого переложения ранее. Однако, по мнению автора, необходимы были многие уточнения в тексте, чтобы, во-первых, осовременить его и при этом — во-вторых — оставить читателю возможность почувствовать неповторимое ощущение старинного оригинала.
Немалую ценность для понимания текста Жития имеет работа исследователя Л. А. Тимошиной, названная «Житие Саввы Сторожевского (по старопечатному изданию XVII в.)» (М., 1994). В этом труде мы видим, во-первых, полную публикацию оригинального текста на церковнославянском языке по одному из первопечатных изданий Жития, а во-вторых — последовательный анализ этого текста, позволяющий нам правильнее понять некоторые его нюансы.
Почему мы не стали публиковать здесь оригинальный текст Жития, написанный Маркеллом Безбородым на церковнославянском языке ? Ответ прост — современный читатель может кое-что не понять в старых словах, упустить суть. Для примера представлю здесь вступление к Житию, оставив всё так, как это было у игумена Маркелла Хутынского (цитата даётся нами по одной из рукописей XVII века):
«Месяца декабря в 3 день сказание о житии и от части чюдес исповедание преподобного отца нашего Савы, составльшаго святую обитель пресвятыя Богородицы близ Звенигорода идеже есть место, нарицаемое Сторожи. Благослови, отче. Яко же убо царския утвари, златом украшени со многоценным камением, веселят очи зрящих на ня, паче же сих духовная красота. Праздницы, сотворяеми в памяти святых, веселяще верных. Сердца и душа освящяющи. Вся убо сия человеколюбцу богу на ползу нам творющу. Изрязных бо муж жития и древнии обыкоша преписовати, ради от сих прибывающыя пользы. Нам же ныне напоследок, в онъ же кончина век достиже, наипаче нужно есть сие. И се убо ныне приспе пресветлыи новейший праздник предивная и честныя памяти преподобнаго отца нашего Савы».
Как видим, вникнуть в оригинальный текст не очень просто. Поэтому мы и решили не «погружать» читателя в дебри палеографических изысканий и филологических премудростей.
Удачный современный перевод Жития был сделан во времена «перестройки» историком М. Г. Кротовым (о. Я. Кротовым), бывшим в советское время сотрудником музея ещё до возобновления монастырской жизни в Саввиной обители. Затем эта работа была опубликована в сборнике «Жизнеописания достопамятных людей Земли Русской» (М., 1992).
В основе приводимого здесь нового перевода лежит текст одного из списков Жития, по всей видимости, относящегося к XVII веку. И хотя данное переложение не претендует на абсолютную завершённость и даже местами представляется будущая возможность уточнять некоторые нюансы, автор всё же предлагает его читателю.
Текст Жития приводится не полностью. Мы намеренно не включили в него многочисленные описания чудес, которые происходили уже после кончины преподобного Саввы Сторожевского. Не для того, чтобы умалить значение этих событий. Просто вослед за Житием Маркелла Безбородого читатель заметит, что в книге помещено и ещё одно жизнеописание Звенигородского старца — принадлежащее перу известного церковного писателя XIX века. И так как он почти повторяет описанные Маркеллом чудеса, но в более образной и доступной современному восприятию форме, мы решили оставить именно их, дабы во многом не повторяться. Приведён здесь только один чудесный рассказ (он поставлен у Маркелла самым первым), где повествуется о том, как будущий игумен монастыря по имени Дионисий (XV век), поставленный на этот пост через некоторое время после преставления Саввы, создал первую икону преподобного. Он воспользовался воспоминаниями ещё знавших прозорливца старцев, живших в обители, которые и признали лик настоящим. Икона стала, возможно, единственным изображением, передавшим потомкам реальное лицо