Наследство разрушительницы

Феликс замялся. Отпустив Викинга, он лишится защиты, а цели, с которыми этот тип, боящийся собак, приехал в парк, совершенно неясны. Феликс не сомневался, что с парнем в окне он справится. Но в машине еще и водитель. И на заднем сидении маячит какая-то фигура. Кроме того, этот пугливый тип может быть вооружен.

«Если он вооружен, Викинг меня не спасет, – подумал Феликс. – Может быть, ему действительно надо только поговорить».

Дрогнувшей рукой Феликс отстегнул поводок. Почувствовав свободу, Викинг рванул к деревьям. Человек в машине открыл дверцу и ступил тщательно вычищенными ботинками на размякшую от недавнего дождя дорогу.

Он оказался строен, высок и глядел на мир чистыми серыми глазами.

– Меня зовут Андрей Говорухин, – он протянул руку, и Феликс ее пожал. – Я частный детектив и занимаюсь самоубийством бизнесмена Эдуарда Львова.

«И этот туда же, – подумал Феликс. – Всем интересно самоубийство Эдуарда Львова. Мало мне полиции с ее расспросами».

– Вы, я вижу, понимаете, о чем идет речь, – улыбнулся Говорухин, не сводивший глаз с собеседника.

– Еще бы! – кивнул Феликс. – Мне уже трижды пришлось давать показания по этому делу. Если вам нужна информация, можете её прочесть в протоколах моих допросов.

В груди Феликса поднималась досада на этого частного детектива. Надо же, приехать ночью, в темную аллею парка, напугать его, заставить взять Викинга на поводок. Почему он не мог приехать, как все люди – домой или на работу. В нормальное время. Что-то здесь не так. Или этот тип вовсе не частный детектив. Или он задумал что-то такое, в чем ни в коем случае не следует участвовать.

– Вот я к вам как раз по поводу ваших показаний, – сказал мужчина и достал из кармана пачку «Мальборо». – Вы заявили в полиции, что рядом с погибшим Львовым в момент его прыжка никого не было.

– Заявил, – кивнул Феликс. – Рядом с ним действительно никого не было.

– Вы хорошо это рассмотрели?

– Хорошо. Рядом с окном стоял зажженный торшер. И потому мне все было видно. Он сам открыл окно, взялся за ручку, повернулся, потом встал на подоконник и прыгнул.

– Повернулся? – Говорухин зажег сигарету, протянул пачку Феликсу, но тот отказался. – Значит, в кабинете был кто-то еще? К кому он повернулся.

– Может и был. Только я его не видел. Окно-то узкое, через него видно только то, что у окна происходит, а весь кабинет не виден.

– Но там есть и другие окна.

– Они были темными. Свет горел только у этого окна. Собеседник медленно затянулся и выпустил дым тонкой струйкой.

– Феликс, – он повернулся к Бусыгину. – А может быть, вы ошибаетесь?

Что значит «ошибается»? Феликс напрягся. Только этого ему не хватало. Зачем он вообще ляпнул, что видел, как произошло это самоубийство? В чем его хочет обвинить этот человек?

– Может быть, вы видели около Эдуарда Львова в момент его рокового прыжка вот эту женщину? – Говорухин достал из кармана фотографию и показал Бусыгину. – Ее нельзя не запомнить. Красавица. Рыжие волосы. А ведь она была в кабинете. Это на нее оглядывался самоубийца.