Эпоха 1812 года и казачество. Страницы русской военной истории. Источники. Исследования. Историография [litres]

Другой пример: В. И. Лесин в начале своего труда обронил странную фразу: «В войне 1805 года казаки не проявили себя и о поражении под Аустерлицем узнали позднее» (с. 6). Не вполне понятно, о чем идет речь: кто узнал позднее? У читателя может сложиться впечатление, что донцы и не участвовали в кампании 1805 г. Тем более что в подтверждение такого мнения на с. 72 можно прочитать, что в ноябре 1805 г. атаман М. И. Платов «с казаками двинулся на театр боевых действий. Пока следовало всячески избегать генерального сражения. Недели через три-четыре вполне можно было рассчитывать на победу». Но, «М. И. Платов опоздал. Союзники потерпели поражение, и армия возвращалась в Россию». Подтверждается впечатление о том, что казаки не воевали, поэтому русские и проиграли сражение. Да, нет, воевали и участвовали (11 донских полков), мало того, «проявили себя», что подтверждено официально коллективными наградами ― два донских полка (Сысоева и Ханженкова) в 1806 г. были пожалованы георгиевскими знаменами «За подвиг при Шенграбене 4 ноября 1805 года…».

Описывая основные события 1812 г., автор сосредоточил свое внимание на казачьих полках, действовавших лишь в составе главных сил (1-й и 2-й Западных армий, затем ― Соединенной армии), но донские полки также сражались в 1812 г. в составе 3-й Обсервационной и Дунайской армиях, в отдельных корпусах П. Х. Витгенштейна и Ф. Ф. Эртеля. О том, что они реально существовали и воевали ― ни слова.

Хронологические рамки диссертации заканчиваются 1814 г. Но ведь был еще заграничный поход русской армии 1815 г. также против наполеоновской Франции, и в нем принимали участие донские полки (военные действия были минимальными, но все-таки были). А потом несколько полков оставались на территории Франции до 1818 г. в составе русского оккупационного корпуса графа М. С. Воронцова. Автор по непонятным причинам (следовало хотя бы оговорить их) нарушил провозглашенную им «систематику».

Но, ознакомившись с содержанием диссертации и сопоставив историографическую и источниковую базу, не трудно прийти к определенным выводам. Военные кампании 1799, 1807, 1812 (главный театр военных действий), 1813–1814 гг. очень хорошо и солидно представлены в военно-исторической литературе и обеспечены давно введенными в оборот источниками. Иная картина складывается в отношении корпуса А. М. Римского-Корсакова в 1799 г. в Швейцарии, кампании 1805 г., действий на флангах в 1812 г. и заграничного похода 1815 г. ― мало работ и не апробированы источники. Возникает вопрос: если все неразработанные проблемы из исследования по каким-то причинам исключены, в чем же состоит научная тематическая новизна диссертации?

Сам автор, давая определение научной новизны своей работы, посчитал, что «важное место в диссертации отводится исследованию процесса сближения донской региональной цивилизации с русской, формированию менталитета казачества…» (с. 17). Как и каким образом можно исследовать «процесс сближения» цивилизаций и менталитет казачества, когда основное содержание текста ― это методичное описание хорошо известных в литературе военных событий и сражений!? А вот исследования «процесса сближения» и менталитета найти на страницах данного труда не удалось. Заявление диссертанта носит явно декларативный характер.