Новый мир. Книга 5. Возмездие

И лишь тогда я услышал шаги сзади, по ту сторону забора.

— Я думал, что ты не придешь, — произнес я, не оборачиваясь.

Ответом мне мог быть чмокающий звук выстрела. Колд не стал бы размениваться на киношные фразочки — просто пустил бы пулю в затылок. Но ответил настороженный голос Лауры:

— Я тоже не была уверена, что приду. Кажусь себе жуткой идиоткой, что пошла на такое.

При первых же звуках ее голоса сердце в моей груди забилось быстрее. Я обернулся. Она стояла совсем рядом, шагах в пяти за забором — в черном водонепроницаемом плащике с капюшоном, который защищал от дождя. Ее яркие синие глаза подозрительно уставились на меня.

— Немного не похож? — догадался я.

— Не вижу многих старых шрамов. Но вижу новые. И еще лысину. И этот шрам от ожога на макушке… в виде креста… Господи!

— Вообще-то я перекрасил свои седые кудри в черный. Но часть шевелюры просто выгорела во время одного… инцидента. Так что пришлось побриться, чтобы не выглядеть идиотом, — объяснил я.

Лаура вздохнула, и ее лицо сделалось серьезней.

— Если это правда ты, Дима, то знай — это тупо, что мы вот уже почти минуту говорим обо всей этой ерунде — о лысине, о шрамах.

— Согласен, Лори. Тупее не придумаешь.

Она сделала несколько шагов к разделяющей нас решетке. Подошла совсем близко. Держась обеими руками за решетку, я смотрел на нее неотрывно. В эту минуту казалось, что ничего другого, кроме нее, в мире просто не существует. Как же невыносимо абсурден этот мир, если в нем есть человек настолько мне близкий, настолько дорогой — но вместо того, чтобы проводить с ним каждую минуту своей жизни, до самой смерти — я от кого-то прячусь, кого-то выслеживаю и убиваю…

— Я так скучал по тебе, милая, — прошептал я.

Я боялся того, что она ответит. Боялся, что она выскажет все, что думает — начиная от моего крайне идиотского поступка в Сент-Этьене, который я совершил, не посоветовавшись с ней, и заканчивая всем тем, что я натворил, выйдя из «Чистилища». Боялся узнать, что она явилась лишь для того, чтобы произнести мне в лицо, что я больше для нее не существую.

Но приблизилась к забору еще на шаг, ничего не сказав — и миг спустя мы уже стояли, обнявшись, насколько позволяли руки, продетые сквозь прутья забора.

— О, Боже, Дима, — прошептала она, прислонившись к решетке лбом, пока я нежно поглаживал ее волосы под капюшоном. — Прошло так много времени. Почти пять месяцев… а мне показалось, что пять лет.

По ее лицу стекали мелкие капли дождя — но я видел по красным глазам, что кроме них бегут и слезы.

— Прости, любимая, что я оставил тебя так надолго.

— Я думала, что никогда больше не увижу тебя. Тогда, в Сент-Этьене — я была уверена, что эти люди просто убьют тебя. Потом я была уверена, что тебя замордуют в тюрьме эсбэшники. Потом… Господи, ты даже не представляешь себе, что я чувствовала все это время!