Сочинения в четырех томах. Том 3

— На Росса и Вьерстерода можете больше не рассчитывать, — спокойно продолжал я. — Вы их больше никогда не увидите и не услышите. Оба они, бедняги, теперь покойники!

Я положил трубку, не дожидаясь ответа. У меня даже хватило сил стащить с себя пиджак. Я вернулся к дивану и обнаружил, что столь милая моему сердцу бездонная пропасть сна еще поджидает меня. Неловко заставлять ее ждать слишком долго.

Проснулся я не скоро. Во рту пересохло, язык казался шершавым и неповоротливым. Действие непента прекратилось. Отяжелевшие плечи болели и ныли. Какая тоска! Какая тоска и занудство эта боль! В комнате темно. Я взглянул на светящийся циферблат. Четыре, хочешь верь, хочешь нет. Я проспал без малого двенадцать часов.

Зевнул. Голова почти не болела, и вдруг я с ужасом вспомнил, что так и не написал статью для «Блейз». Включил свет и отпил глоток из бутылочки Тонио. Достал блокнот и карандаш. Сварил кофе. Высоко подоткнул подушки, забрался в кровать и принялся «срывать покровы» к вящему удовольствию Люка-Джона.

— Юристы попадают в обморок, — сказал он.

— Я уже говорил, что человек, стоящий во главе рэкета, скончался на этой неделе, а закон о диффамации распространяется только на живых. Покойник не может возбудить дело. И сам не подлежит судебной ответственности, по крайней мере на этом свете, среди живых. Поэтому ни за один из проступков они не могут оказаться Sub judis[11]. Так или нет?

— Незачем цитировать мне юридические уловки «Блейз», приятель. Я жил ими, когда ты еще из пеленок не вышел. — Двумя пальцами он приподнял напечатанные мною листки, как будто они обжигали ему руку.

— Скованные страхом владельцы могут выползать из укрытий, — прочитал он вслух. — С господством страха покончено, скандал с нестартующими фаворитами разоблачен полностью!

Подняв голову от бумаг, Дерри выслушал эту тираду, усмехнулся и сказал:

— Снова наш любитель острых ощущений навлекает огонь на себя.

— Иначе жизнь становится пресной, — отпарировал я.

— Для кого как.

Люк-Джон подозрительно посмотрел на меня.

— Похоже, что мишенью был в основном он. Надо думать, эти синяки под глазами есть результат дня, столь урожайного на дорожные происшествия? — Он ткнул пальцем в статью. — А что, ты лично изобрел этого безымянного злодея или же он существует на самом деле? Если да, то кто он такой?

Если я не скажу, Майк де Джонг из конкурирующей газеты быстро сообразит что к чему и выступит с разоблачительной статейкой, чего Люк-Джон мне никогда не простит. Да и смысла особого больше не было дальше хранить это в тайне.

— Это южноафриканец по имени Вьерстерод, и погиб он позапрошлой ночью во второй автомобильной катастрофе.

Они буквально разинули рты.

— Вот это бомба, — вымолвил наконец Дерри.

Я рассказал им почти все. Умолчав лишь о Гейл и о дубинке Росса, но рассказал, как они угрожали Элизабет. Умолчал и о том, что пьяный вел машину и закрыл Россу глаза. Изложил сухие факты, опустив детали, ужас и пот.