Хорошие знакомые

— Это не Олег, это Д’Артаньян сказал, — поправил Чулков.

Филин исподлобья посмотрел на него и покраснел.

— Я тоже могу включиться. Дзахо в первый раз записан на личное, а у меня один кубок есть, — сказал он.

— Вот и собирай коллекцию, — подхватил Аргунихин, — тут количество переходит в качество. Три приза — смотришь, и на международные состязания включили.

— Призы от меня не уйдут, и я прошу записать меня десятым, — медленно и упрямо сказал Филин.

Новиков лучше всех понимал, чего стоила Филину эта настойчивость. Следующее первенство через год. А что, по сути, есть у спортсмена такого неброского, закоулочного вида спорта, как конный? Ежегодные призы. Ни имени твоего в «Вечерке» не помянут, ни песни в кинофильме не споют. Это не футбол.

— Я считаю, что надо записать десятым Филина, потому что ему очень хочется, — сказала Аллочка. — Личное желание — это, товарищи, очень большое дело.

Дубина. Ангельский голосок, голубые глазки, но только женщины умеют быть такими деревяшками! Не все, конечно, вон Шурка на Филина глядит — чуть не плачет…

И все-таки, как это часто бывает, тупое вмешательство Аллочки оказало свое действие. Филина записали десятым. Олег в свою очередь проявил размах и великодушие, сказал, что отдаст Бейпинга, с которым работал целый год, перворазряднику Кучумову. Лошадь у Кучумова заболела. Шура отказалась от участия в женском командном, будто бы Замчал не готов. Совершенно лишняя добросовестность. Как раз на Замчале она еще им всем покажет. Все они ведут себя глупо, нерасчетливо, но именно в такие минуты и благодаришь судьбу, что связал свою жизнь со школой, что по утрам бумажки к папкам пришиваешь…

— Вот что наделали песни твои… — сказал Новиков, подойдя к Филину.

А тот бестолково ответил:

— Школа… — и развел руками.

И вдруг будто током дернуло. Олег предложил включить в список женского личного первенства Нину Тарасевич. Стало тихо.

Пауза затянулась, и наконец Чулков спросил:

— А не слабовата она?

— Я думаю, мне виднее. Я тренер, — сказал Олег.

— Она у нас меньше года, — буркнул Филин.

— Ну и что же? Она же раньше занималась в школе ВВС.

— По-моему, в нашей школе есть ученицы гораздо способнее этой дамочки, — сказала Аллочка.

— Назовите.

— Люба Стужина очень способная, — сказал Девлашев.

— Она отбила сердце.

— Это не смертельно, — заметил Чулков, — через неделю пройдет.

Новиков слушал этот спор, держась за спинку стула Филина, и боялся поднять глаза на Шурочку. Не случайно все ополчились на Тарасевич. Значит, в школе знают, догадываются? Не было ни одного намека на пристрастное отношение Олега. Разве что Аллочка? Но и тут не поймешь, — просто ли бабья зависть к хорошенькой женщине или осведомленность. Шурку надо выручать.