Железный потолок

Фишар рассмеялся. Теперь маска была пригнана безупречно.

— Никогда в жизни я не был в Раковнике, — сказал он совершенно спокойно. — Но само по себе это необыкновенно интересное явление. — Он решил отвлечь внимание Людвика и Люции и свести эту историю к общим рассуждениям. — Моей самой заветной мечтой было изучить медицину, и особенно психиатрию. Но отец хотел сделать из меня адвоката, и мне не оставалось ничего другого, как заниматься этими вопросами дилетантским способом. Разве вам никогда не случалось совершенно ясно ощущать, что вы что-то однажды уже видели или пережили? В психиатрии существует для подобного состояния французский термин: déjà vu[14]. И это не что иное, как определенный вид истерии, вызванный усталостью, душевным перенапряжением, волнением. И в самом деле! Кто сегодня не истеричен, не утомлен, не перенапряжен, не взволнован… я, например, безусловно.

Он посмотрел на часы и сказал, обратившись к Люции:

— Вы не обидитесь, Люция, если я вас оставлю? — И он оглянулся, отыскивая глазами официанта, чтобы заплатить.

— Неужели вы нас покидаете, доктор?! — воскликнул Шмидтке, который заметил, что Фишар собирается уйти.

— Мне очень жаль, — сказал с холодной улыбкой Фишар, взглянув на часы, — но я должен идти.

— Пойдемте навестим госпожу Марту, — предложил Шмидтке.

— Я боюсь, что время уж слишком позднее для визитов, — сказал Фишар, но потом вспомнил о своем разговоре с Мартой и добавил, обернувшись к Ольге: — Но если Ольга нас приглашает…

— Ну, конечно же, она нас пригласит! — сказал Шмидтке.

— Я не могу этого сделать, — огорченно сказала Ольга, — у меня страшно холодно.

— Ничего, по крайней мере мы протрезвимся, — сказал Шмидтке, указав на развалившегося на стуле Краммера. — Здесь, как видите, дело безнадежное! — Он сделал знак официанту, который обходил столы и получал деньги.

— Как хотите, — сказала Ольга. — Но я вас предупредила.

В гардеробе они столкнулись с Владимиром Бездеком.