Экспансия III [1987]

Профессор долго расхаживал по кабинету, курил одну сигарету за другой, потом достал из рефрижератора бутылку вина, разлил красную «мендосу» по стаканам, фужеров не держал: «Это только психиатры, наука для богатых неврастеников, которые не знают, сколько стоит фунт хлеба», — выпил, остановился над Штирлицем, который сидел молча, сложив на груди руки, — лицо казалось сонным; так с ним бывало всегда в моменты самых рискованных решений.

— Ну и что вы намерены предложить? — спросил де Лижжо.

— Поступок, профессор.

— А именно?

— Вы должны позволить мне позвонить от вас Росарио. Я назовусь рентгенологом. Скажу, что для правильного протезирования нужен повторный осмотр. И вызову его по тому адресу, который известен одному мне.

— Звоните, я-то здесь при чем?

— Притом, что он наверняка не поверит мне. И скажет, что должен перезвонить вам, надо посоветоваться с профессором. А я отвечу ему, что звонить не надо, профессор рядом, передаю трубку... И вы возьмете трубку... И подтвердите, что приезд желателен... Сейчас же... Это все, о чем я вас прошу.

— Зачем вам все это?

— Затем, что я должен поговорить с Росарио лицом к лицу. Он убил женщину, которую я любил. Она ни в чем не виновата... Разве что в том, что любила меня... А потом Росарио должен назвать мне те его центры, которые здесь организовывают транспортировку нацистов из Европы в глубь континента.

— А потом?

— А потом я его убью.

— В таком случае, я не имею права лгать ему. Я врач, сеньор... Я не знаю вашего имени...

— «Во многие знания многие печали»... У меня много имен... «Сеньор» — вполне достаточно... Больше я никогда не появлюсь у вас, профессор... Или вы хотите, чтобы я пообещал вам: Росарио останется жить?

Профессор снова заходил по своему кабинету, выпил еще один стакан «мендосы», сел рядом со Штирлицем:

— Кто вы?

— Что вас интересует? Национальность? Имя? Партийная принадлежность? Семейное положение?

— Все.

— Вы убеждены, что я должен отвечать? — Штирлиц поправился: — Я сказал неточно: «полагаете, что мой ответ нужен вам?» Зачем? Я могу сказать только, что во время войны в Испании нелегально работал в тылу франкистов... Та женщина, которую... зверски, нечеловечески, по-животному убил Росарио... была моим другом... Мы жили... Я жил у нее в Бургосе... Я делал все, что мог, в трагичном тридцать седьмом, чтобы помочь... республиканцам... Не моя вина, что победил Франко... Я честен перед своей совестью... Хотя нет, не так... Если бы мы смогли помочь процессу... Если бы за один дружеский стол собрались все республиканцы — коммунисты, анархисты, поумовцы, если бы не было драки между своими, — Франко бы не прошел... Так что я не снимаю с себя вины за случившееся... Каждый может больше того, что делает...

— Вы говорите, как чистый идеалист... И — в то же время — хотите убить больного человека.