Разрушенные (ЛП)

Это было мгновенно. Причинить боль в ответ, если причиняют боль мне.

«Убей. Разорви. Заставь истекать кровью. Уничтожь».

Я подчинился команде впервые за два чертовых года.

С точностью и эмоцией, которую можно описать как спокойствие, я провел острым лезвием по хрящу и сухожилиям его горла.

Мгновенно, теплая, с запахом меди кровь, полилась из его тела. Его глаза расширились еще больше, рот щелкнул под моей ладонью, и он начал метаться в агонии.

Его сердце ускоренно застучало, предчувствуя скорую кончину, и смрад, исходящий от его внутренностей, стал решающей песней на пути от жизни к поджидающей его смерти.

Я оставил его и вернулся к охоте. Охоте на дьявола. Он был первым, но определенно не последним. Я полностью отдал себя сладости убийства. Я ушел с головой в свою задачу, и все остальное перестало существовать. Время размылось, кровь пролилась, и люди умирали как гребаные мухи.

Комната за комнатой я входил и быстро расправлялся с ними. Пятерых пистолетом с глушителями. Шестерых ножами. Двоих молотком. Четверых голыми руками.

Ночь принадлежала смерти, и я был палачом.

Восемнадцатый куратор умер перед рассветом. Его последний крик прекратился, когда я закрыл ему рот рукой, и стоял прямо, разминая плечи.

Условный рефлекс пульсировал у меня в голове, и я едва мог чувствовать свои конечности. Мое тело стало орудием бойни, и я не фокусировался на брызгах крови или других человеческих частичках, покрывающих мою одежду.

Я шел дальше по коридору и точно знал, что не найду своего куратора в этом крыле. Он всегда спал один в противоположной стороне. Он был следующим в очереди на смерть. Он был моим последним трофеем.

Я наслаждался предвкушением и рыскал по жилищу, страдая от смеси воспоминаний об «Обсидиане» и этом месте. Каждый замок на двери был таким же, длина коридора такая же. Я продолжал ждать, что появится Оскар или Клара подбежит ко мне.

— Ты не плохой человек.

Клара была не права. Я был представителем худшего типа людей — я был убийцей.

Вместо того чтобы мчаться заканчивать миссию, я остановился посмотреть на клетки. Я не мог позволить им умереть за закрытыми дверями, когда я покончу с последним куратором. Я отправился в сердце дома, где располагались приборы сигналов тревоги и панель блокировки клеток.

Я вонзил лезвие в главный пульт и разорвал остальные соединения.

Мгновенно сработала сигнализация, крича предупреждением, нарушая тишину рассвета.

Помчавшись обратно наверх, я прошел мимо детей, подростков, взрослых, что выбегали из своих клеток. Новобранцы и агенты, все на разных стадиях подготовки, смотрели с недоумением и небольшой искрой надежды в глазах.

Те, кто знали меня, кивали в тихом уважении, сбегая вниз по лестнице в морозную пустыню. Были те, кого уговаривали другие, чтобы уйти.