Ежегодный альманах Владимирского регионального адвокатского бюро Залевский и партнеры. 2016

Судебный процесс, помимо безусловно присутствующего в нём прагматизма, рациональности, представляет собой весьма специфический способ коммуникации. Выступая в качестве средства коммуникации, судебный процесс создает особое культурно-эстетическое коммуникативное поле. В этой связи особую ценность судебного процесса составляет уже не столько его способность разрешить те или иные противоречия, а сами противоречия, находящие свое выражение, обоснование, доказательства и критику в рамках коммуникативного поля судебного процесса.

Понимание судебного процесса в таком коммуникативно-плюралистическом смысле предполагает необходимость признания его неутилитарной ценности и, соответственно, очевидного наличия незаинтересованности у его субъектов по отношению к нему, т. к. само по себе выражение мнения не предполагает обязательной возможности получения каких-то практических выгод.

Первыми, кто серьезно обратил внимание на такое коммуникативно-плюралистическое значение судебного процесса, были древнегреческие софисты.

Так, Протагор утверждал, что человек есть мера всех вещей, существующих, что они существуют, и не существующих, что они не существуют. «Эта доктрина истолковывается в том смысле, что каждый человек есть мера всех вещей и что когда люди разнятся между собой, то нет объективной истины, благодаря которой один прав, а другой неправ»41.

«То, чему учили софисты, не было связано с религией и моралью. Они учили искусству спора и давали столько знаний, сколько было для этого необходимо. Вообще говоря, они могли, подобно современным адвокатам, показать, как защищать или оспаривать свои собственные выводы»42.

В современных эстетико-философских взглядах рассмотрение судебного процесса в качестве особого культурнокоммуникативного поля, на наш взгляд, тесно связано с игровой концепцией культуры, которая берет своё начало от идей Ф. Ницше.

Например, Ж. Делез, осмысливая тексты Ницше, замечает: «Жизнь, понимаемая исходя из инстинкта игры, превращает существование в эстетический, а не моральный или религиозный феномен»43.

Ж. Деррида, также анализируя творчество Ницше, обращает внимание на одухотворение им вражды, которая согласно Ницше является основополагающим в человеческой жизни феноменом, так как ведет к глубокому постижению ценности врага. И это одухотворенное, эстетизирующее вражду состояние есть позитивная альтернатива тому, что мы называем желанием уничтожить врага44.

«Своего врага ищите вы, свою войну ведите вы, войну за свои мысли! И если ваша мысль не устоит, все-таки ваша честность должна и над этим праздновать победу!»45. «Надо, чтобы вы гордились своим врагом: тогда успехи вашего врага будут и вашими успехами»46.