О китах и китобоях. Как мы чуть не истребили самое крупное животное на Земле

Другая возможность состоит в том, что Сарса убедил Свен Фойн, который всеми силами хотел доказать: китобойный промысел никак не влияет на путину мойвы8. Фойн был хитер. В одном из своих писем брату Лаврентию в начале 1870-х он давал понять, как важно для него заставить других людей делать так, как нужно было ему. Он рассказывал о своих усилиях по очистке жидкого жира синего кита и его сородичей, чтобы сделать его продаваемым продуктом: «Я думаю, что мне наконец удалось добиться нужного качества жидкого китового жира, как будто я долгое время (шесть лет) пытался разговаривать вежливо с упрямым и несговорчивым человеком, однако результат оставался густым, неприятным и не пользовался спросом. Теперь я изготавливаю его с помощью власти и силы»9.

Есть соблазн предположить, что сдержанный профессор Сарс, будучи обычно таким щепетильным в отношении научных фактов, спасовал перед натиском твердого, как железо, китобоя. В любом случае, Сарс знал, что Фойн был в Вадсё уже весной 1874 года и добыл несколько горбачей10. Тем не менее ученый постоянно повторял слова Фойна о том, что киты, изобиловавшие во время путины мойвы весной и в начале лета, были настолько тощими, что не вызывали никакого промыслового интереса.