Сочинения в трех томах. Том 1
- Автор: Парнов Еремей Иудович
- Год: 1995
- Язык: русский
- Год: ТЕРРА
- ISBN: 5-300-00184-8 (т. 1, кн. 1), 5-300-00185-6
- Жанр: Исторические приключения
Электронная книга - «Сочинения в трех томах. Том 1». Краткое содержание книги:
— Отправляюсь навстречу свету, — гость ограничился простейшим эвфемизмом.
— Еще одна долина на вашем пути, — одобрительно кивнул лама Нгагван. Иносказание получилось нарочито двусмысленным, так как под «долиной» можно было понимать и секретную страну за перевалом, и одну из стадий умственного погружения.
Норбу давалась полная возможность «не понять» скрытый намек и повернуть тему в русло духовных упражнений и прочей близкой ему материи. В этом случае верховный был готов показать гостю уникальные магические мандалы, написанные великими красношапочными ламами. Если же будет выбрана откровенность и речь коснется таинственных сил, бушующих там, за перевалом Лха-ла, то Нгагван попробует предостеречь собрата от слепой веры. Майя — это отражение зеркала в зеркалах. Даже порвав цепи сансары и узрев полыхающий свет, человек может запутаться в тенетах иллюзии. Всепоглощающее сияние ослепляет свыкшиеся с мраком подземелья глаза. Взлет к несказанным вершинам может присниться летящему в пропасть.
— Еще одна долина, — сцепив сухие тонкие пальцы, повторил Нгагван. — Еще один перевал… Последний?
Но йог не принял или, вернее, не понял словесной игры.
— Я готов, — просто ответил он, угадав недосказанное.
— Ваша решимость под стать заслугам, — умело польстил старик. — Недаром вам каждодневно слышится плеск волн в море освобожденных энергий… Что касается меня, то я никудышный пловец и вряд ли скоро увижу другой берег.
Какое бы эстетическое наслаждение испытал старый лама, если бы мог надеяться на то, что собеседник понимает его. Каждое слово было как зерно в четках. Рассчитанная на посвященного, образная система не столько раскрывала мысль, сколько множила ее бесчисленные оттенки. Давая понять, что не надеется в этой жизни достичь высшего просветления, верховный лама как бы намекал на совершенно иное знание, доступное именно ему, мыслителю, труженику, и ускользающее от интуитивистов, способных лишь на то, чтобы грезить среди ясного дня.
Норбу промолчал с неопределенной улыбкой. Все внешнее им воспринималось как тающий дым.
Слепя огранкой, рассыпались в ледяных испарениях непостижимые шлифованные камни. Складывался мгновенный узор и сразу исчезал, а гулкая пустота долго отщелкивала протяжное эхо. В игре бесчисленных сочетаний замыкались и вновь разматывались зодиакальные циклы, и в случайно повторенной раскладке кому-то снилась, наверное, вспыхнувшая метеором чужая судьба.
То, что для Нгагвана было отвлеченной метафизической категорией, Норбу воспринимал со всей чувственной полнотой. Он был ликующей частицей, летящей сквозь мрак и холод к звездному целому, застилавшему уже весь горизонт. За мгновение до встречи он готовился навсегда забыть однажды навеянный сон, чтобы разом вспомнить все-все и, прочертив небо, рассыпаться невидимой пылью.
— Как же вы доберетесь туда? — с едва уловимой ноткой осуждения спросил Нгагван Римпоче. Он явно давал понять, что не станет помогать человеку, который, увы, не нуждается ни в чьей помощи.
— Богатый саиб, который прибыл издалека с прекрасной апсарой, одетой мужчиной, взял меня в свой караван.
— Что? — едва владея собой, прошептал пораженный старик. — Белые люди тоже хотят проникнуть в долину?
— Они приехали издалека, чтобы увидеть свет.
Верховный мимолетно отметил, что язык Норбу беден и вместе с тем перегружен ненужными оборотами. Но не это волновало его, совсем не это… Сбывались самые мрачные опасения. Чужие люди собирались, причем совершенно открыто, спуститься в зеленые низины с перевала Лха-ла!
Прямых запретов на это, конечно, не было. Но в течение столетий созрела и четко выкристаллизовалась в сознании поколений традиция, нарушить которую было бы равносильно святотатству.
Удостоиться чести заглянуть за перевал мог лишь бескорыстный искатель истины, всей своей жизнью подготовивший себя к подвигу. А как же иначе?! Вполне возможно, что именно жизнь и была единственной платой за дерзновенную попытку. Недаром же в хрониках «Всепоглощающего света», подробно повествующих о каждом ушедшем за тринадцать столетий в долину, и словом не упомянуто о том, вернулся ли назад кто-то из них или же все навечно остался в «Стране образов» (еще одно иносказание неистощимых хронистов).
Находились и всякого рода проходимцы, которым обычно путем обмана, а то и преступления удавалось осуществить свои неблаговидные намерения. Иные из них даже возвращались с полдороги и несли на допросе, видимо, в оправдание, несусветную чушь. О том, как с ними обходились потом, хроники повествовали кратко и глухо. Зная обычаи тибетского средневековья, верховный лама был вправе подозревать, что незадачливых авантюристов зашивали в ячьи шкуры и бросали в реку. В лучшем случае им, перед тем как надеть колодки, выкалывали глаза. Разумеется, те времена невозвратно прошли, но чтобы чужеземец открыто заявлял о своих кощунственных притязаниях, да еще брал в пособники священнослужителя, такого падения нравов старик и вообразить не мог. Он даже лишился на какое-то время речи. Перехватив дыхание, кольнуло в груди и дерганьем отдалось под лопаткой.