Проект «Цербер». Родословная

– Чего ты ждёшь? Давай с нами! – произнесла красавица своим тонким, хрустальным голоском.

– Да я пока не хочу, – ответил он, переборов в себе волнение. – Давай лучше здесь посидим.

– Ну, ты шутник! – игриво сказала Соня и улыбнулась ещё шире. Она села рядом с ним на траву, у берёзы. Он приобнял её, придвинул к себе ближе и посмотрел в голубые глаза своей школьной любви. Она его поцеловала. Во рту возник вкус таблеток. «Что?» – пронеслось в голове, и он отпрянул от девушки. Она на долю секунды стала невообразимо страшной. Такой, какой он видел её в последний раз: голое тело с дряблой кожей измазанное грязью, жирные секущиеся слипшиеся волосы. Лицо – пристанище гнойников. Потухшие мёртвые глаза с чёрными подглазниками. Злобный взгляд, посвящённый лишь ему. Её худые бледные руки с язвами на предплечьях потянулись в его сторону. Грязные пальцы с обломанными слоящимися ногтями схватили его за локоть на левой руке. «Останься со мной!» – выдохнула Соня из своего почерневшего рта и зашлась дьявольским смехом.

– А-а-а! – Бука проснулся от собственного крика. Реальность оказалась хуже увиденного кошмара: его во всю заждалось собственное тело наполненное болью. Крутило кости, сводило мышцы, желудок изнывал от спазмов. Вся кожа покрылась липким потом. Бледному тридцатилетнему наркоману казалось, что его сейчас вырвет нутром: всё, что ещё не погубила наркотическая зависимость, сбежит и поползёт продаваться на чёрный рынок подвальной трансплантологии. Он даже хотел, чтобы это произошло – смерть. Может быть, тогда бы исчезла эта мерзкая тошнота и остальные муки. Бука был закован в темнице собственного тела, переживающего худший абстинентный синдром из всех, что были. Мужчина крутился на старом ламинате как уж на сковородке. И в каждой клетке тела были только страдания, без надежды на избавление. Он открыл глаза, чтобы попытаться найти помощь, найти выход из этой катастрофы. В пустой квартире, у холодной металлической батареи сидел его товарищ по несчастью – Штырь. Штыря колотил озноб, он вцепился пальцами обеих рук в подоконник, как будто боялся куда-то свалиться. Он глубоко дышал и постоянно вытирал со лба густой холодный пот майкой-алкашкой, которую давно снял и использовал как платок. Бука зарыдал. Он не мог остановить поток слёз: они лились сами собой. Сквозь них он увидел пустые бутылки из-под водки, смятые пивные банки и разорванные пачки таблеток, валяющиеся на полу. Ни в одном из блистеров не осталось ни единого спасительного «колеса». Он думал, что самое сложное – перетерпеть первые сутки, но настоящие пытки пришли на третьи, когда закончился алкоголь и лекарства, закупленные по советам «друзей». Тех, кто якобы сам спрыгивал с зависимости, чтобы потом самостоятельно к ней вернуться, с разбегу нырнув обратно в выгребную яму наркоманской судьбы. Бука плохо понимал, какое сейчас время суток, чья эта квартира, и почему он всё никак не может перестать плакать, чувствовать раздирающую его боль, ну или наконец умереть. Он сделал то единственное, что ещё мог: валяющийся на полу полуголый, бритый, бледный, исхудавший, зависимый от наркотика человек взвыл хриплым, неожиданно громким: «Ааааррххх!»