Сентябрьский декабрист

–Петр Григорич, – чуть громче повторил Бестужев, – узнали кого?

–Нет… дело не в этом, – Каховский задумался, подбирая слова.

Основной причиной принятия Каховского в общество для Рылеева была его почти управляемая ненависть к сильным мира сего, и ему порой трудно было сопоставить беспечных вид оных из них с подлостью, которую Петр всем им приписывал.

–Кажется, я догадался. Беспечный вид господина Новосельцева так смутил нашего друга Саша, – с ироничной улыбкой сказал Рылеев, поймав направление взгляда Каховского, – Я тоже долго не мог привыкнуть к этому чувству. Все эти аристократы чересчур оторваны от реального мира.

– Как такое произошло? – спросил Каховский, – Они убеждены, что являются хозяевами жизни, но самой этой жизни не знают. Веселятся, пьют, танцуют, даже не чувствуя как земля уходит у них из-под ног.

– В этом и есть их основная привилегия. Им этого знать и не нужно. Однако, об этом не здесь. Притом… – Рылеев снова отыскал глазами Новосельцева, – … У нас есть дело. Черновы уже прибыли? – обратился он к Бестужеву.

Тот положительно кивнул.

–Уже как с полчаса.

–Чудесно, – Рылеев легко потел перстень на мизинце об отворот сюртука, – Ты знаешь что делать, – сказал он Бестужеву и направился поприветствовать Черновых.

Благоговейное семейство: отец, мать и дочь, стояли подле большой катки с цветами. Выводить дочь в свет было для них подобием пытки, а так же причиной частых ссор и финансовых трат. Генерал уже успел опустошить пару бокалов игристого, и генеральша воспрепятствовала опрокинуть еще один. Было видно, что Черновы, несмотря на длительные приготовления и старания, явно были не к месту. При первом взгляде на них несложно было понять, что эти карикатурные персонажи: отставной генерал с красным носом и молодящаяся безвкусно одетая генеральша – здесь для того чтобы спихнуть кому-нибудь свою дочь, не дав за нее сколько-нибудь приличного приданного. Катерина прекрасно понимала все, и если бы не зимняя история, довольно спокойно отнеслась к этому. Теперь же, она стояла рядом с mama, опустив глаза, чтобы случайно не поймать один из направленных на ее, как ей казалось, взглядов. Катерина, конечно, преувеличивала, и никто уже толком не помнил, на какой девице хотел жениться прошлой зимой один из камер-юнкеров.

Рылеев с самой приветливой из своих улыбок подошел к Черновым и завел непринужденную беседу.

– Натали жаловалась мне на Вас, – Аграфена Григорьевна кокетливо коснулась его груди своим веером, – Говорила, что Вы не желали ехать.

– Смилуйтесь, будь моя воля я бы и не пропускал ни одного бала, но домашние хлопоты и дела компании не всегда отпускают меня.