Папа из Огня

Туманные ночи, были предвестниками холодного, сырого ветра, который дул с моря. Он пронесся по с старому порту Олд Шор и засвистел в извилистых переулках и над остроконечными крышами. Люди закрывали ставни, из труб валил дым, а я шел на север, туда, где жил мистер Форестер. Он был единственным человеком, которого я мог попросить об одолжении. Мне было неловко обращаться к нему, но у меня не было ни семьи, ни друзей, и я не собирался обременять Альтаира, незнакомца, который и так сделал для меня более чем достаточно, еще и своими проблемами.

— Я не знаю, чего ты от меня ждешь, — сказал мистер Форестер, стоя в дверях своей квартиры. — Я больше не твой босс. Таверны больше нет, у меня нет бизнеса, и у нас нет никакой связи.

— Может быть, вы найдете место, где я мог бы остановиться, — сказал я. — Кого-нибудь, кто мог бы дать мне работу.

— Ты что, не слышал меня? У меня ничего нет. У меня самого нет работы, пока таверна не будет восстановлена. Я не могу тебе помочь. Мне жаль.

Он закрыл дверь перед моим носом, и я не собирался просить дважды. Поскольку единственный вариант закрылся, это означало, что мне придется вернуться на верфь. Именно там я жил до того, как нашел работу в таверне после того, как Михаил меня бросил. Поэтому я пошел туда пешком, останавливаясь на рынках, чтобы купить одеяло, буханку хлеба и немного сыра. Я пересчитал оставшиеся монеты — их хватило бы на несколько дней, если бы я экономил. Я найду новое место работы и новое место для ночлега, я твердо знал, что смогу. Я должен был.

Я добрался до верфей к раннему вечеру, когда солнце только садилось, и, поев, сел у кромки воды, наблюдая за пролетающими над головой чайками. Я не чувствовал особого огорчения по поводу своего положения. Вчера я выплакал все слезы и уже смирился со своим положением. У меня это хорошо получалось. Я уже давно понял, что не стоит предаваться размышлениям. Я уже трижды терял свой дом: сначала с уходом отца, потом с Михаилом, а теперь еще и этот пожар. Все было временно.

Было холодно. Чертовски холодно. А у воды еще холоднее, после захода солнца ветер подул еще сильнее. На верфях было немного укрытий, и я нашел группу омег, собравшихся вокруг небольшого костра, к которому мне разрешили присоединиться, но из-за ветра любое тепло от пламени казалось ничтожным. Никто не заговорил со мной, когда поняли, что я беременный. Они держались на расстоянии, не желая рисковать и получить долю моей удачи. Я поискал вокруг и нашел место для ночёвки, где ветер не слишком дует и где меня не видно и, подложив руку вместо подушки, уснул.

На следующий день я проснулся с затекшей шеей и с болью в плече и понял, что кто-то умудрился стащить мою сумку с хлебом и сыром из-под одеяла. В панике я засунул руки в карманы и проверил, на месте ли мои деньги. Слава богам, они были на месте, но я должен был быть осторожнее.

Я задрожал. Всю ночь я так и не мог согреться, и хотя солнце уже взошло, казалось, что мое тело просто не сохраняет тепло. Я сидел в лучах утреннего солнца, плотно укутавшись в одеяло и обняв руками живот. Я должен был убедиться, что хотя бы ей тепло.

— Вот. — Девушка, примерно моего возраста с короткими черными волосами, подошла ко мне, протягивая помятую жестяную кружку с горячим чаем. — Выпей. Это поможет тебе согреться.

— Спасибо, — сказал я.

Она отдала кружку и быстро отошла. Я спросил, как ее зовут, но она покачала головой и села на большую деревянную катушку, в которой хранилась какая-то леска или веревка.