Снова надейся [litres][Hope Again]

– Никак не могу поверить, что вы двое так равнодушны к Райану, – сказала Доун. – Это доказывает, что вы роботы.

Я выпрямилась, так что ее голова соскользнула с моего плеча. Мы обменялись укоризненными взглядами.

– Я не робот!

– Даже Элли не может устоять перед Райаном, а она обычно смотрит только блокбастеры. Я не знаю никого, кому бы не нравился «Дневник памяти». Даже Спенсер любит этот фильм.

Я хмыкнула:

– Плохое сравнение. Спенсер любит мелодрамы.

Доун задумчиво посмотрела на меня, прокручивая между пальцами кончик косички, из-за чего мое внимание переключилось на ее волосы. Когда-то я пробовала покрасить свои черные волосы в точно такой же темно-рыжий цвет – увы, без особого успеха. Если оранжевые пятна вообще можно назвать успехом. До сих пор помню шокированный вид мамы, когда она вернулась домой.

– Я только что слышал свое имя? – донесся с лестницы голос Спенсера.

– Как он это делает? – прошептала Элли, немного наклонившись, чтобы переглянуться со мной, Доун и Скоттом.

– Уверен, все это время он сидел на ступеньках и подслушивал, потому что обожает этот фильм, – специально слишком громко ответил Скотт, после чего все засмеялись. От такой беззаботности я почувствовала себя невероятно хорошо. Однако заранее боялась того момента, когда вновь окажусь в своих четырех стенах и буду пялиться в потолок из-за бессонницы.

– Я вообще не подслушиваю, – снова раздался голос Спенсера. Его шаги становились громче, пока он наконец не появился в прихожей и не остановился в дверном проеме на пороге гостиной. Закинув руки за голову, он с ухмылкой подался вперед. – Я просто спускался вниз, чтобы убедиться, что вам ничего не нужно.

Несмотря на то что еще пару минут назад Доун грезила о Райане Гослинге, тот, похоже, был начисто забыт, стоило в комнате появиться ее парню. Она вскочила, подбежала к нему и схватилась за воротник его рубашки в клеточку, чтобы притянуть к себе для поцелуя. Спенсер издал удивленный звук, прежде чем взять ее лицо в ладони и ответить на поцелуй.

В этот момент казалось, что время перед летними каникулами, когда я каждую неделю ездила домой к Доун передавать ей задания и конспекты из университета, было словно из другой жизни. Та Доун пугала меня, потому что выглядела слишком бледной и раздавленной. Разбитое сердце выпило из нее всю энергию. Видя ее теперь такой счастливой, я испытывала огромное облегчение. Я радовалась за них со Спенсером… но вместе с тем боялась того, как сильно ее счастье зависело от любви к нему. В каком-то смысле она напоминала мне маму, хотя я запрещала себе слишком часто проводить такую параллель.