Девственница на замену

Так и вижу, как Хал мысленно поскреб затылок.

— Ты изменила свое решение? — усмехается он, ковыляя между пузырьками. — Ох, точно! Олден же вернулся! Согласись, приставучий тип. Банный лист.

— Зато ты у нас душка. — Скрещиваю руки на груди.

— Ну отвар от венерических могла бы и не приносить. — Он лапкой отпинывает розовый флакончик.

Упс! Походу, Лекса сейчас прибухивает чем-то другим. Я осторожно высовываюсь за дверь и слышу, как на весь «БарСук» визжит какая-то девица. Топот, грохот, вопли, звон стекла. А потом из-за угла, сшибая столики на своем пути, выскакивает краснощекая девица с горящей синим пламенем шевелюрой на голове. Бросается в бар, в панике хватает кружку с какой-то жидкостью и обливается ею, отчего пламя становится мощнее.

— А-а-а!!!

— Ой, дура, бухлом огонь тушит, — качаю я головой, наблюдая, как ее подружки мокрыми тряпками обматывают ее голову, завалив ее на пол.

Наконец огонь затухает, больше никому не навредив. Лекса успокаивается и с веления Басанти садится, покачиваясь из стороны в сторону. С ее головы сползает тряпка, и все ахают, ладонями прикрыв рты и округлив глаза. Девица абсолютно лысая!

— Мне капец, — бормочу я, заметив, как скрипящая зубами Басанти уже взяла курс в мою сторону.

Прикрываю дверь и оборачиваюсь в поисках чего-нибудь, чтобы подпереть ее. Хал уже громко глотает какое-то фиолетовое зелье, клювом зажав горлышко открытого флакона.

— Нашел время! — ворчу, двигая к двери сундук.

Успеваю до того, как ее толкает Басанти.

— Открывай, стерва! — рявкает она.

— Щас! Только шнурки поглажу! — Я распахиваю окно и, откупоривая пузырьки, выливаю их содержимое на улицу.

— А ты умеешь избавляться от улик, — рыгнув, подбадривает меня Хал.

Мельком глянув на него, отмечаю, что пингвин подрос. Зелье и правда действует. Вот только он выглотал все, что было. Значит, завтра ему понадобится еще. Но теперь у меня на руках название, и я знаю его цвет. Постараюсь ночью еще раздобыть. Что ж теперь поделать, раз помочь мне может только этот чудак.

Едва капля последнего зелья касается той лужицы, что я организовала за окном, как она, забурлив, взрывается шмотками грязи. Выбивает стекла, прилетает мне в лицо, прибивает к стене Хала и даже затыкает рот влезающей в коморку Басанти.

Все затихает. Замерев, мы лишь слушаем, как пузырится на улице грязь и с шуршанием стекает по стенам комнаты.

— Тьфу! — Басанти выплевывает ком земли, вытирает тыльной стороной ладони язык и грозит мне пальцем: — К Олдену! Сейчас же!

Странный народ. За картофельные очистки друг другу глотки перегрызть готовы, а земля ей, видите ли, не деликатес!

Подолом юбки обтерев лицо, я вздыхаю и перелезаю через сундук.

— Эй, а я?! — кричит мне вслед пригвожденный к стене пингвин.

— А ты посиди подумай, что такое быть по уши в дерьме!

Выхожу из коморки, украдкой глядя на рыдающую на полу Лексу.

— Кому я теперь такая нужна-а-а?! Кто меня такую замуж возьме-е-ет?!