ГД. Книга 5 (СИ)

Дракон молчал. Но мне не требовалось поднимать головы, чтобы ощутить его участие и увидеть понимание в его черных глазах представителя совершенно иной расы.

— Я ударила Барти Уотторна кувшином с пуншем. Сначала пыталась отобрать и вылить, но ему было четырнадцать, а я в его понимании еще не являлась той леди, что в силу возраста уже неприкосновенна, а потому все закончилось безобразной дракой. В какой-то момент я оказалась сверху, занеся тяжелый стеклянный кувшин над головой Барти… В следующий, я обрушила сосуд со всей имеющейся во мне силой.

Одно из самых тяжелых воспоминаний моего детства. Белое платье — порванное, испачканное кровью и пуншем, растрепавшиеся локоны, с лентами перемазанными кровью, белые перчатки, с которых капала кровь Барти. И сам Барти Уотторн, оравший так, что его крик застыл у меня в ушах и я часто просыпалась от него в кошмарах.

— Это был последний безоблачный день в моей жизни, — тихо закончила я.

Лорд Арнел выдержал недолгую паузу и спросил:

— Что они сделали с вами?

Как описать все это? Розги, плеть, лишение десерта, любого десерта. Я вдруг только сейчас поняла — профессор Стентон, водил меня по утрам по кондитерским, потому что каким-то своим драконьим чутьем понял, что я обожаю сладости. Пирожные, конфеты, безе, мятный лукум — все то, что было для меня под запретом на долгие годы. И розги — каждый субботний вечер…

— Меня наказали, — просто ответила я.

Первое, что я сделала, начав изучать магию исцеления — уничтожила шрамы на своих ладонях, все шрамы.

— Вы осуждаете своих родителей? — негромко спросил лорд Арнел.

Что я могла ему ответить на это? После недолгого размышления, я ответила:

— Нет.

— Нет? — переспросил Арнел. — Они избили вас, несмотря на то, что вы, проявив честь и отвагу, спасли ребенка, неспособного защититься самостоятельно. Но вместо похвалы и поддержки вас наказали?

Впереди засияли огни поместья Арнелов.

Поместье изменилось.

Три степени защиты. Первая — барьер внутри самого дома, и сейчас каждая представительница рода Арнел была под тотальным контролем, за ними следили, за всеми, кому исполнилось больше пяти лет. Вторая — барьер над самим замком, и это было посильнее того, что Арнел установил над городом. Третий погодный, почти как прежний, только усиленный во много раз.

— Знаете, меня искренне удивляет, откуда у вас столько сил, — не удержалась я. — Вы контролируете город, поместье, выслеживаете шпионов Карио, и ко всему прочему умудряетесь заниматься транспортировкой меня, хотя я вполне могла бы перемещаться и в экипаже.

— Могли бы, — согласился дракон, — но видите ли, в моей беспросветной жизни, которая давно походит на все усиливающийся кошмар, единственной радостью, единственным ради чего я заставляю себя держаться, являетесь вы и это пусть недолгое, но ощущение прикосновения к вам.

И лорд Арнел мягко опустился на территории поместья, защищенной от непогоды. Здесь мгновенно стало теплее, а сама я рада была пройтись и немного размяться, перед долгой изматывающей ночью, которая ждала меня впереди.

— И все же, — дракон шел рядом, пытаясь приноровиться под мой шаг, потому как прекрасно знал — идти мне сейчас было нелегко, — почему вы простили своих родителей?

Миновав еще несколько шагов, я остановилась, постояв немного, вскинула голову и глядя в черные полные скрытой ярости глаза лорда Арнела, ответила правду:

— Они пытались меня защитить.

— От чего? — последовал мгновенный вопрос.

Я невольно грустно улыбнулась и ответила вопросом на вопрос:

— Как объяснить вам, любителю игнорировать, нарушать и в целом не обращать внимания на правила морали, о том, что случается в приличном обществе с теми, кто посмел… их нарушить. Как?

Арнел сложил руки на могучей груди, посмотрел мне в глаза и сказал:

— Как получится. Но я очень прошу вас — попытайтесь. Пожалуйста.

Если бы он потребовал ответа. Если бы остановил меня сам. Если бы в его голосе хоть промелькнули повелительные нотки, я бы промолчала. Но и во взгляде, и в тоне была лишь просьба, и я не стала ничего скрывать. И с трудом подбирая слова, начала пытаться объяснить:

— Я искалечила Барти Уотторна. В тот момент ослепленная видимо злостью и негодованием, я не заметила в какой момент стеклянный кувшин лопнул, и продолжала наносить удары. Возможно, не ударь Барти меня первым, тогда… возможно, все произошло бы иначе. Но я получила удар в живот такой силы, что все дальнейшее происходило как будто не со мной. Я ведь не могла так… поступить…

Почему-то взгляд остановился на руках, затянутых в черные перчатки… шрамов там больше не было, но иногда мне казалось, что они стягивают кожу, все еще стягивают, словно они там есть.

— Я единственная дочь в семье мистера, но не лорда — мой отец лишь второй сын, а потому дворянский титул, как известно, нам не полагается. Но отцу удалось сколотить состояние, весьма приличное даже по столичным меркам, однако — я единственная дочь в семье. Таким образом все состояние и наследство могло отойти либо моему супругу, то есть мне, либо моему кузену, лорду Уэстермору. Для моих родителей мой брак означал возможность передать все, что они заработали, своим внукам. А я в девять лет изуродовала лорда Бартоломео Уотторна, причем так, что ни один целитель не сумел спасти его лицо от шрамов. Как вы думаете, лорд Арнел, девочка, в девять лет совершившая подобное чудовищное изуверство, может когда-либо претендовать на брак с достойным джентльменом?