Горничная особых кровей (СИ)

кошку скатился с дивана и, перебирая несколькими парами лапок, подбежал к центу.

Мужчина поднял зверька, и тот сразу же обхватил его лапками за шею, прижался всем телом.

— Обидела.

Владетель молчал. Значит, его мужественно-мягким голосом говорил этот зверек?

— Мелок на тебя обиделся, — сказал альбинос, подтверждая мою догадку. — Не надо было на него садиться. Хочешь

погладить его, загладить вину?

— А он не укусит?

— Мелок хороший, — обиженно протянул зверек.

Я восторженно вздохнула. Говорящее животное!

— Это понги, — объяснил центаврианин. — Маленькое, но умное создание. Любит ласку.

Я подошла, ничего не видя, кроме понги. Осторожно коснулась шерстки - мягкой и длинной, кое-где спутанной. Ушки

маленькие, лапок шесть, каждая оканчивается острыми коготками. Кажется, они, как у кошек, втягиваются.

— Обидела, — обиженно повторил Мелок, не поворачивая ко мне мордочки.

— Прости-и-и, Мелок, — нежно-нежно проговорила я.

Мелок или застеснялся (если животные вообще стесняются), или просто ему надоело висеть на шее альбиноса, и он быстро

слез с него, побежал по полу, скрылся под одним из столиков.

И вот тогда-то я поняла, что это был отвлекающий маневр.

Альбинос просто приманил меня к себе поближе! И теперь рассматривал, как еще одного зверька, сверху вниз. Любопытно:

когда мужчина находится строго напротив, его глаза кажутся просто светло-серыми. Стоит же немного поменять угол обзора,

как они приобретают красный оттенок. А как ярко проступает рисунок радужки!

Чем больше я приглядывалась, тем очевиднее становилось - с альбиносом что-то не так. Подрагивают пальцы, взгляд

мутный - так старшие выглядят, когда напиваются. Все-таки подействовала на него веронийская выпивка.

— Ты прислуживала мне.

— Да, светлейший.

— Послужи еще. — Владетель протянул руку и коснулся моего лица.

Я отшатнулась и спросила резко:

— Что вы делаете?

— Вчера ты себя предлагала. А сегодня я не настроен на игры. — Он снова попытался меня коснуться.

В голове зашумело. Внутренности завязались в угол, а тело напряглось до боли. Я словно на тринадцать лет назад

вернулась - мною овладело то же отупение, и страх. Мелькнула мысль «Еще раз я не допущу!»

Тогда я размахнулась и влепила пощечину. Плевать, кто он - владетель, банкир, совершенно плевать. Ни один мужик меня

против воли не тронет.

Центаврианин почему-то упал.

Я посмотрела на свою руку и ощутила жгучую пульсацию на кончиках пальцев. Эо! Больше десяти лет не пользовалась эо, а

сегодня, то ли от страха, то ли от возмущения, приложила всей скопившейся силой нового владетеля.

Сделав шаг назад, я ударилась ногой о диванчик. Меня начало трясти. А что, если я его прикончила? Качнула головой - нет,

такого быть не может. Или может?

Я села на диванчик; превратившиеся в желе ноги плохо держали. В голове настал полный сумбур. Не паниковать! Только не