Наследие ушедшей цивилизации

– Короче, – произнёс он как всегда игривым голосом, – они тебе понравились.

Трофим помолчал некоторое время, потом решительно кивнул.

– Понимаешь, – протянул он, – теперь я в себе уверен. Уверен, что правильно поступил, когда не стал стрелять в раненных ириканцев на учебном полигоне. Они не такие звери, как нам их описывают. Они… такие же, как мы.

Никита недоверчиво хмыкнул и качнул головой.

– Да, Ник, – Трофим оживлённо повернулся к нему, – во время войны они были нашими врагами, но война давно уже закончилась. После драки кулаками не машут. И когда враг раненый, он не опасен – тоже не стоит зря тратить энергию.

– Только не говори о своих размышлениях Стоуну, – Никита скрестил руки на груди и выразительно посмотрел на друга, – а то и с границы тебя погонят. Вообще попрут из флота.

– Я вот что не понял, Трошик, – прищурился Джонни, яростно грызя сухую веточку, – а чего тебе было и не выстрелить в раненых ириканцев. Это же были муляжи.

Трофим побагровел.

– Нет, Ник, – зло произнёс он, глядя на Джонни, – правда, иногда мне хочется его пнуть.

– Ты очень злой, Троша, – Джонни на всякий случай встал. – Витаминов в организме не хватает.

– Прекратите оба, – устало отозвался Никита, – а то я вас обоих распинаю в разные стороны.

– Ник, – Трофим чуть подпрыгнул на месте, – зачем ты его приволок с собой? Я же просил, только без Джонни!

– От того, – Джонни прищурился, – что как вы вместе, так накачиваетесь стиком в каком-нибудь злачном месте. И это не зависит от того, какой была цель первоначально.

– Ну, не преувеличивай, – мягко протянул Никита.

Джонни внимательно посмотрел на него и ничего не сказал, только отошёл в сторону и стал наблюдать игру воробьёв на ветках куста. Трофим вздохнул. Порой он сам не понимал, отчего его так бесил Джонни.

Джонни был юным и нагловатым молодым человеком. Ему было только семнадцать, но уверенности в себе хоть отбавляй. Наверное, это объяснялось его гениальностью. Пока гениальность Джонни никак не проявлялась, но все знали, что он гений. Потому что весь род его состоял из гениев: гений философии, литературы, кино, химии, кулинарного искусства и прочее, и прочее. Каким гением станет, Джонни ещё не решил, но в основном участь его была предрешена. Причём в сторону всеобщего восхищения, и, надо признать, это сильно действует на самооценку. Если бы Трофим знал заранее, что будет знаменит, был бы немного спокойней. Но, к сожалению, в последнее время он совершенно запутался в себе и в дальнейшей своей судьбе… впрочем, как и в своём прошлом.