Верность виконтессы. На службе Ее Величества

На следующий день Андрэ, как и большинство воинов в лагере, проснулся с хмельной головой. Серьезных ран на его теле не обнаружилось, всего пару неглубоких порезов, но настроение почему-то было неважным.

И тут Андрэ осенило - Жермен! Его «жених» - теперь военнопленный - хоть и глуповат, но оказался добродушным парнем. Жаль его.

Перед глазами Андрэ всплыло вчерашнее утро.

Когда Жермен открыл калитку и дюжина призраков, вынырнув из снега, ворвалась внутрь замка, он понял, что его провели. Однако настоящее потрясение, намертво сковавшее Жермена, было вызвано тем, что девушка, которую он любил, причем горячо и искренне, оказалась мужчиной. В его взгляде Андрэ увидел столько боли, как будто не только гордость, но и все внутренности Жермена разорвали на мелкие кусочки. И сейчас, вспомнив эти глаза, он передернул плечами.

Едва дождавшись, когда господин вернется с военного совета - спасибо, дал отоспаться герою-лазутчику, - Андрэ тут же попросил у него свободы для Жермена.

Габриэль с пониманием отнесся к его просьбе и без намека на сарказм уточнил:

- Привязался к нему?

- Он неплохой малый. И не виноват, что я оказался хитрее.

Виконт пообещал похлопотать и уже к вечеру получил пленника в свое распоряжение как личный трофей.

Во дворе замка возле открытой конюшни, откуда валил теплый дух лошадей и свежего навоза, Андрэ, посвистывая, поджидал Жермена. Он искренне верил, что принес радостную весть, и, едва завидев Жермена меж стражниками, весело крикнул:

-Ты свободен!

- Лучше прирежь меня, - буркнул Жермен и с опущенной головой остановился на некотором расстоянии.

- Брось, не держи зла. Мы же на войне!

Андрэ все еще улыбался, когда Жермен поднял взгляд. В нем не было ненависти. Лишь каменная обреченность. Улыбка сползла с лица победителя, а не пожелавший свободы пленник развернулся и шаркающей походкой вернулся назад.

Утром по лагерю разнеслась весть: ночью один из военнопленных повесился. Андрэ не стал уточнять имя. Он знал его.

До глубокой ночи убитый горем оруженосец простоял на коленях в замковой капелле, отчаянно вымаливая себе прощение. Он погубил не только Жермена, но и его бессмертную душу, ведь самоубийц даже не хоронят в освященной земле. Причем несчастный приговорил себя к позорной смерти Иуды.

Габриэль несколько раз заглядывал в храм, желая призвать оруженосца к работе, но тот не поднимался с колен, а его плечи сотрясались от рыданий. Завтра с утра лагерь снимается с места, поэтому необходимо срочно почистить оружие, упаковать вещи, разобрать шатер. Ладно, Мартин поработает за двоих. Виконт не стал трогать Андрэ, представляя, какой хаос творится в его молодой душе. В голове у виконта навязчиво зудело: «À la guerre, comme à la guerre»[23]. Однако облегчения избитая фраза не приносила.