Реформатор [litres]

– А ты за эти годы, стало быть, заматерел и теперь можешь дерзить? А коли прикажу тебя и твоих людей казнить немедля? – переломив подвернувшуюся под руку ветку, произнес Владимир.

– Можешь, конечно. Тут и сейчас, твоя сила. Но, может, выслушаешь, а после уж казнить станешь?

– Говори.

– Для начала, коли убьешь меня, это ничего не изменит. Наследовать мне будет мой старший сын. А пока он мал, за градом и землями присмотрят вече, Большой и Малый советы. Да тесть мой поможет внуку устоять. И ничего-то Киев не получит, кроме головной боли и порушенной торговли. Или решите начать большую войну против степи?

– Хорошее начало. Что дальше?

– А дальше, князь, ты смотришь на Пограничное как на занозу. Следует же рассматривать как опыт. Мы пробуем нечто новое, иное устройство власти, основанной на крепкой княжеской руке и воле народа. Когда всяк и каждый знает, что закон един как для крестьянина, так и для князя. Вот и поглядите на это со стороны. Вдруг что-то дельное выйдет.

– Сам же сказываешь, что по-твоему у меня не получится.

– Это в плане войска, а не управления государством.

– А с войском как быть?

– А взять нечто среднее между моим порядком службы и фемным войском. Посидеть подумать, а потом попробовать хоть в твоем Чернигове.

Михаил расстегнул боевой пояс и бросил его перед собой. Потом стащил перевязь с мечом и присовокупил к нему. Расстегнул с боков ремешки и стащил доспех. Расправил плечи, похрустев косточками, и посмотрел на Владимира:

– Я готов.

– К чему?

– Казни меня князь, коли считаешь, что перед тобой враг.

– Дерзок ты, Михаил. Но вот насколько заслужил смерти, я еще не решил. Так что не пришел еще твой час. Облачайся.

– А зачем мне облачаться? Тенек, ветерок. Тело только-только наконец задышало. Да и обед уже готовят, скоро подадут.

– А еще ты наглец, каких мало на белом свете, – не удержался от смеха Мономах.

– Прости, князь, – вновь присаживаясь рядом, произнес Михаил.

– Слышал я, что ты в Пограничном ввел эти, как их, фамилии.

– Просто решил упорядочить роды, как это ведется в том же Царьграде. У кого-то фамилия идет от имени основателя. Ну, вот как у меня, батя мой был сын Романов. Деда крепко уважали в слободе, вот и за мной то прозвище осталось. Так я его и держусь. И дети мои Романовыми будут. Род весь как на ладони, и всем понятно, кто мы такие есть, и по родителю видно, чьих будешь. К примеру, дети твои будут прозываться Владимировичами или Мономаховичами. А ить неверно это. Ибо все вы в первую голову Рюриковичи, потому как род свой ведете от Рюрика. А потому и поминать нужно в первую голову основателя рода, потом имя, а там и батюшку помянуть.

– Хм. Занятно, – огладив бороду, задумчиво произнес Владимир.