Ребенок под елку

— Кто она? Она что, пьет? — ахает Оля и вместе с ребенком пятится назад.

Упираясь в мощную грудь Миши, который как раз спустился, услышав голоса. Замечаю, что из комнат высыпают и другие ребята. Заинтересованно сканируют неожиданных гостей.

— Нелегалка из соседней страны. Пару месяцев назад здесь появилась. С пузом уже, — бросает участковый грубо. — Поселилась у Козловых…

— Это та самая неблагополучная семья, которую я упоминала, — поясняет мне Ольга. — Ближайший к нам дом…

Участковый подходит ближе, что настораживает немного. И недомамашку не отпускает.

— Что ж, раз все решили, — подводит итог. — Значит, сейчас младенца заберем. А в участке с его мамашкой будем разбираться. Спасибо за сотрудничество. Извините за доставленные неудобства…

Мужчина протягивает руку к Оле, но Миша мгновенно становится перед ней, прикрывая жену с младенцем собой.

— Нет! — всхлипывает блондинка, крепче прижимая к себе малыша. — Я не отдам ребенка этой… Она же просто выбросила его! Неизвестно, что еще надумает с ним сделать, — смотрит на женщину дикой волчицей.

— Хм, собираетесь себе оставить? — участковый не теряется, словно подталкивает ребят к принятию решения. — Усыновить?

Миша внимательно смотрит на свою жену и понимает ее без слов. Хмыкает, выдыхает тяжело. А тем временем у меня замирает сердце. Ну же!

— Да, мы усыновим его, — чеканит медведь строго и уверенно, а я не могу сдержать улыбки.

— Похвально, — усмехается участковый, будто и так заранее знал ответ. — Вот только пока будет длиться процедура лишения родительских прав, а потом оформления малыша на вас, ребенка все же придется изъять, — от этого слова мы с Олей вздрагиваем, как по команде. — Побудет пока в доме малютки.

— Нет, исключено! — машет головой Оля. — Неужели ничего нельзя сделать? — мяукает жалобно.

— Если биологическая мать напишет отказ сама, то это значительно ускорит процесс, — потирает подбородок служитель правопорядка.

А мы переводим внимание на женщину. Та чуть ли не звездой на сцене себя чувствует.

— Ой, я даже не зна-аю, — тянет мамашка, мерзко так, и при этом осматривает нас всех с ног до головы. Оценивает. Прикидывает, что с нас можно поиметь.

— Сколько? — рычит Дима, хотя готов удавить ее собственными руками.

Для нас это особая боль. Поражающее душу чувство дежавю. Импульсивно бросаю взгляд на дверь комнаты, где играет Машенька с братом.

— Сделаю вид, что ничего не слышу, — тихо бросает участковый и невозмутимо идет на кухню, оставляя недомать нам на растерзание. — Можно кофе?

Тем временем эта тварь озвучивает сумму. Ни секунды не задумываясь. Глазом не моргнув. Словно шубу старую продает.